Уголок рта потрескался: Заеды в уголках рта — причины появления, при каких заболеваниях возникает, диагностика и способы лечения

Содержание

Трескаются уголки губ при беременности причины и советы по лечению

  У многих из нас бывали трещинки в уголках губ, которые сопровождались гнойничками, жжением, шелушение в этой области. В народе такое явление называют «заеды», по-научному это «ангулит». Причиной такого явления может быть недостаток или переизбыток какого-то витамина в организме и даже целой группы. А может завелись бактерии, точно это может определить только врач. Если обнаружен грибок, врач подбирает противогрибковые препараты, они приписываются с учётом особенности заболевания и индивидуальных особенностей организма к лекарствам. Беременные женщины не являются исключением, они тоже страдают от заед.

Причины повреждения уголков губ

  Расстройство типа заед может быть вызвано грибком и стрептококками, это заболевание слизистой оболочки губ.

  Факторы, влияющие на возникновение трещин в уголках губ:

Заеды во время беременности

  У беременных женщин могут появляться трещинки в уголках губ, даже если до этого они никогда не возникали. Почему это происходит?

  У беременных частым явлением бывает нехватка витаминов, так как женщина получает из вне витаминов не только для себя, но и для будущего малыша. При недостаточном количестве витаминов доктор назначает витаминный комплекс для поддержания беременной. Также причиной заед у беременных может стать дефицит гемоглобина или железа. В этом случае важно сдать все необходимые анализы и обратиться за помощью к дерматологу.

  При нехватке витаминов пропейте курс нужных веществ, назначенный доктором.

Несколько советов по лечению заед у беременных в домашних условиях

  Можно при лечении этой проблемы обратиться к народным методам, они могут быть полезными, если народная медицина не в силе справиться с проблемой идите к доктору.

  • Принимайте больше различных витаминов, прежде всего витамин В2.
  • Чтоб быстрее заживить трещины губ смазывайте их маслом с содержанием витамина Е, используйте оливковое или льняное масло.
  • Смазывайте губы маслом с содержанием витамина Е

    Хорошо снимают симптомы аппликации на уголки губ из настоя коры дуба, шишек ольхи, эти растения дезинфицируют, обладают вяжущим свойством.

  • Можно прикладывать к уголкам губ тампон, смоченный маслом чайного дерева, процедуру повторяют два раза в день до исчезновения заедов.
  • Чтоб заеды не возникали вновь нужно следить за гигиеной полости рта, полотенце для лица всегда должно быть чистым.
  • Также эффективно может помочь такое народное средство ка сера из ушей, достать её можно с помощью ватной палочки.
  • Можно протирать пострадавшие места соком отжатых растений: каланхоэ, листьев чистотела, подорожника и разрезанной дольки чеснока.
  • Современная медицина также рекомендует ряд средств для лечения заедов: левомеколь, теймурова паста, Д-пантенол, тетрациклин. Не менее эффективное и доступное средство «стрептоцид», нужно развести порошок и нанести два раза в день, утром и вечером. Беременным мази назначаются врачом.

  Если народные средства не помогли обратитесь за помощью к специалисту, доктор обязательно поможет и назначит подходящее лечение.

Не забывайте о профилактике, питайтесь пищей с достаточным количеством витаминов, время от времени увлажняйте губы. Старайтесь пользоваться качественной косметикой, не трогайте заеды языком, это приводит к размножению бактерий, усугубляет болезнь. Соблюдайте правила личной гигиены, не одалживайте свою косметику другим и сами не пользуйтесь чужой.  Посуда во время приёма пищи должна быть чистой, никогда не ешьте из чужих тарелок, используйтесь только своими приборами.



Болезненные соски – что делать? — ВИРИЛИС

Многие мамы говорят, что их соски слишком чувствительны при начале грудного вскармливания. В норме кормление грудью должно быть комфортным в условиях правильного прикладывания ребенка к груди, удобной позы для кормления и полноценного сосания  ребенком.

Симптомы: в сосках возникают болезненные ощущения во время сосания ребенком груди. На сосках могут возникать трещины вокруг основания или поперек вершины соска. Сосок может выглядеть в конце кормления сплющенным.

Причины: основной причиной болей и трещин сосков является неправильное прикладывание. Это может быть связано с неправильным положением соска во рту при неглубоком захвате, когда ребенок сосет сосок, а не ареолу, вытягиванием соска при сосании, трением соска деснами, или избыточному давлению на сосок при гипертонусе языка.

Как исправить положение

Мама должна найти оптимальные позы для кормления, в которых будет удобно и ей и ребенку, научиться правильно прикладывать ребенка к груди для полноценного захвата груди и сосания. При правильном положении ребенка, хорошем захвате груди и ее сосании сосок не будет постоянно травмироваться, и самостоятельно заживет.

Если малыш сосет только сосок, аккуратно прервите сосание, введя чистый палец в уголок рта. Попробуйте приложить ребенка к груди по правилам, так чтобы его подбородок упирался в грудь, а рот широко раскрывался, охватывая грудь, а не только сосок. Попробуйте менять позы при каждом кормлении, чтобы подобрать оптимальные.

Если боль настолько сильна, что вы хотели бы временно прекратить кормление – обратитесь к консультанту по лактации, который расскажет, как следует поступить: любая задержка при кормлении может причинить больше боли и вызвать другие проблемы с молочными железами и грудным вскармливанием.

Для ускорения заживления сосков после кормления грудью сцедите несколько капель молока и аккуратно вотрите его чистыми руками в соски и ареолы. Человеческое молоко имеет в своем составе вещества, которые уменьшают воспаление и ускоряют заживление. Также, попробуйте давать соскам высыхать на открытом воздухе после кормления или одевайте после кормления мягкую хлопчатобумажную рубашку. Используйте только одноразовые впитывающие вкладыши для кормящих мам в бюстгальтер. Не носите бюстгальтеры или одежду, которая сжимает грудь и давит на соски. Избегайте мыла и гелей с вяжущими веществами при гигиене груди и сосков. Даже обычное мыло или шампунь могут пересушить кожу сосков. Будьте осторожны при применении одеколона, дезодоранта, аэрозоля для волос – предупреждайте их попадание на соски. Мойте грудь и соски просто чистой водой. Не рекомендуется сушить соски с помощью фена или в прямых солнечных лучах. Не следует использовать без одобрения врача или консультанта по лактации кремы, гидрогелевые прокладки или защитные накладки для кормления. Некоторым женщинам может быть противопоказано использование  этих продуктов. Ваш врач или консультант по лактации поможет сделать правильный выбор. Например, может быть рекомендовано  увлажнение сосков и ареол сверхчистым модифицированным ланолином. Ланолин размером с горошину наносится на соски и ареолы без втирания – легкими похлопываниями. Его не нужно удалять перед кормлением. Ланолин обеспечивает влажный барьер, который замедляет потерю внутренней влаги, которая жизненно важна для здоровой, эластичной кожи, облегчает дискомфорт и способствует заживлению ран без образования рубцов. Этот процесс называется «влажное заживление».

При сильных болях вы можете попросить вашего врача назначить противовоспалительное средство, которое не содержит аспирин и будет безопасно для вашего ребенка.

Пирсинг сосков

При проколе сосков при пирсинге могут возникать проблемы, связанные с повреждением нервов, которое регулируют рефлекторное выделение молока. Прокол может вызвать рубцевание, которое будет препятствовать потоку молока. Также пирсинг может послужить причиной маститов и абсцессов груди.

Рекомендуется удалить из сосков ювелирные украшения до начала грудного вскармливания, так как это может быть рискованно в плане аспирации или проглатывания ребенком украшения. Также наличие инородного тела в соске будет мешать ребенку правильно сосать грудь.

Вызов специалиста по грудному вскармливанию на дом

В детских медицинских центрах группы компаний «Вирилис» мы знаем, что самым удобным местом для консультаций по грудному вскармливанию является свой собственный уютный дом:

  • Специалист приедет к Вам в удобное время. Вам не придется ехать в клинику и ждать в очереди. Также консультации могут проводиться прямо в роддоме (при допустимости посещений) или в медицинском центре.
  • Привычная домашняя обстановка облегчает проведение консультации и для мамы и для ребенка.
  • В домашних условиях консультант сможет уделить больше времени и ребенку, и родителям.
  • Консультант всегда находится на расстоянии телефонного звонка: днем и ночью (ночью можно позвонить в контактный центр или написать консультанту, консультант ответит при первой же возможности), в будни и в выходные.
  • Поддержка специалиста – это не разовые консультации, а сопровождение: консультант вновь навестит маму и малыша при необходимости через 2-4 недели, чтобы проверить, как проходит кормление и идет набор веса у малыша.

Кроме вызова на дом специалиста по грудному вскармливанию, на дом можно вызвать врачей основных специальностей: педиатра, хирурга, аллерголога, уролога, пульмонолога, гематолога, дерматолога, окулиста, ЛОР-врача, ортопеда, гастроэнтеролога и остеопата. Также на дому можно осуществить забор анализов, проведение физиопроцедур и массажа. На дому могут проконсультировать и провести мастер-класс консультанты по грудничковому плаванию.

Узнайте о спецпредложении «Комплексный осмотр на дому»: удобство данной программы заключается в том, что вы можете выбрать из списка детских врачей именно тех специалистов, которые нужны вашему ребенку и индивидуальный набор медицинских услуг со скидкой 20%!

Преимущества вызова на дом врачей специалистов ГК «Вирилис»

  • Выезд в любой район города и области без ограничений.
  • Для получения медицинской помощи не требуется страховой полис, регистрация или гражданство.
  • Оказание помощи детям любого возраста.
  • Опыт ответственного лечения детей в Санкт Петербурге с 1991 г.
  • 6 собственных детских медицинских центров с 650 специалистами 49 специальностей.
  • Возможность проведения диагностики и продолжения лечения в наших клиниках.
  • Координация с другими врачами клиник ГК «ВИРИЛИС»: мы – единая команда, а не отдельные врачи из «мобильной» клиники.
  • Круглосуточный контактный центр.
  • Выдача официальных медицинских справок и документов.
  • Возможность покупки пакета комплексной медицинской программы для ребенка, в том числе пакеты «Экстренная помощь» и «Комплексный осмотр на дому».
  • Специальные медицинские программы для новорожденных и грудничков.

Дополнительные услуги на дому

Кроме оказания медицинской помощи врачом, специалистами детских клиник ГК «ВИРИЛИС» могут оказываться следующие услуги:

  • Ведение комплексных педиатрических программ.
  • Забор анализов.
  • Грудничковое плавание.
  • Массаж.
  • Физиотерапевтические процедуры.
  • Уколы и капельницы.
  • Оформление медицинских документов.
  • Патронаж медсестер.

Как вызвать специалиста по грудному вскармливанию на дом

Оформить вызов на дом можно круглосуточно по телефону:

+7 (812) 331-17-05

Помогите пожалуйста разобраться. Беспокоюсь — Вопрос инфекционисту

Если вы не нашли нужной информации среди ответов на этот вопрос, или же ваша проблема немного отличается от представленной, попробуйте задать дополнительный вопрос врачу на этой же странице, если он будет по теме основного вопроса. Вы также можете задать новый вопрос, и через некоторое время наши врачи на него ответят. Это бесплатно. Также можете поискать нужную информацию в похожих вопросах на этой странице или через страницу поиска по сайту. Мы будем очень благодарны, если Вы порекомендуете нас своим друзьям в социальных сетях.

Медпортал 03online.com осуществляет медконсультации в режиме переписки с врачами на сайте. Здесь вы получаете ответы от реальных практикующих специалистов в своей области. В настоящий момент на сайте можно получить консультацию по 74 направлениям: специалиста COVID-19, аллерголога, анестезиолога-реаниматолога, венеролога, гастроэнтеролога, гематолога, генетика, гепатолога, гериатра, гинеколога, гинеколога-эндокринолога, гомеопата, дерматолога, детского гастроэнтеролога, детского гинеколога, детского дерматолога, детского инфекциониста, детского кардиолога, детского лора, детского невролога, детского нефролога, детского онколога, детского офтальмолога, детского психолога, детского пульмонолога, детского ревматолога, детского уролога, детского хирурга, детского эндокринолога, дефектолога, диетолога, иммунолога, инфекциониста, кардиолога, клинического психолога, косметолога, липидолога, логопеда, лора, маммолога, медицинского юриста, нарколога, невропатолога, нейрохирурга, неонатолога, нефролога, нутрициолога, онколога, онкоуролога, ортопеда-травматолога, офтальмолога, паразитолога, педиатра, пластического хирурга, подолога, проктолога, психиатра, психолога, пульмонолога, ревматолога, рентгенолога, репродуктолога, сексолога-андролога, стоматолога, трихолога, уролога, фармацевта, физиотерапевта, фитотерапевта, флеболога, фтизиатра, хирурга, эндокринолога.

Мы отвечаем на 96.47% вопросов.

Оставайтесь с нами и будьте здоровы!

Черный Лотос | Black Lotus | 霸 总 前夫 说 我 是 黑 莲花 — 53. Почему я должен извиниться?

Вэнь Нань Ань облизнул уголок рта, и внезапно почувствовал вкус крови:

— Ой, как больно. Ты очень жесток.
Этот снимок сделан, когда я пошел в студию Тан Шо играть на пианино, и ты об этом знаешь. Я пошел туда, чтобы написать сочинение на твой день рождения, и угадай, что случилось? Ты сломал пианино моей матери, а Шэнь Лу Ань украл мою работу. Что ты хочешь сделать?

Вэнь Нань Ань сделал самоуничижительный шаг, поднял руку, чтобы погладить то место, где его ударили, и в отчаянии опустил голову.

Кто их сфотографировал? Кто еще это мог быть…

Гу Яньшэн шагнул вперед и сжал подбородок Вэнь Нань Аня, заставив его поднять глаза:

— Ты думаешь,что можешь просто выдумать историю, и я поверю тебе? Доказательства ясны и точны. Ты мне действительно противен.

Гу Яньшэн внезапно опустил голову и подошел к Вэнь Нань Аню:

— Скажи мне правду. Ты уже спал с ним, не так ли? Когда это было?

— Что? О чем ты говоришь?

Вэнь Нань Ань с удивлением посмотрел на него. Невозможно поверить, что человек, которого он любил столько лет, сказал ему такие слова.

Внезапно он отчаянно сопротивлялся и мрачно крикнул:

— Ты так думаешь обо мне? Почему ты не можешь верить всему, что я тебе говорю? Шэнь Лу Ань — вор, который украл мои работы. Моя музыка… Он украл его не только один раз, а два раза!… Ой!…

Гу Яньшэн внезапно переместил руку к шее Вэнь Нань Аня и сильно ущипнул ее.

— Еще одно слово, и я тебя убью!

— Хех, тебе было жаль Шэнь Лу Аня, но не меня? Ты не представляешь, сколько он у меня украл. Он взял на себя всю мою заслугу.

— Молчи!

Гу Яньшэн сжал руку, и Вэнь Нань Аню внезапно стало трудно дышать.

Увидев его болезненный вид, Гу Яньшэн только почувствовал, что заслужил это.

— Дядя Сюй! Иди в мой кабинет и положи сумку на стол.

— Господин, пожалуйста, отпустите.
Вы действительно сделаете ему больно!

Дядя Сюй волновался, но не знал, что ему делать.

— Торопись!

Через некоторое время дядя Сюй спустился с сумкой в ​​руке. Гу Яньшэн приказал ему открыть сумку и положить ее на стол.

Вэнь Нань Ань посмотрел на груду документов на столе. Смелые слова, отмеченные в названии, ужалили его глаза.

Гу Яньшэн внезапно потащил его к столу и придавил.

— Что ты делаешь? Отпусти меня!

Гу Яньшэн холодно сказал:

— Подпиши!

— Ни за что! Даже если я умру! Я никогда не позволю этому уроду Шэнь Лу Ань добиться успеха в своем чудесном заговоре!

— Я сказал, не позволяй мне снова слышать, как ты злишься на Лу Аня.

Гу Яньшэн резко дернул Вэнь Нань Аня за волосы.

Инстинктивно Вэнь Нань Ань начал хлопать его по руке.

Когда Вэнь Нань Ань с приглушенным звуком открыл глаза, он почувствовал поток тепла из уголка глаза.

«Это слезы?»

Он потянулся к своему лицу и увидел горсть крови.

«А … опять кровотечение … почему не больно …»

Шрам на бровях снова потрескался, и из раны потекла кровь.

— Подпиши бумагу и извинись за свои ошибки!

Вэнь Нань Ань внезапно рассмеялся, когда он услышал это, и поднял глаза, чтобы посмотреть на человека перед ним.

— Почему я должен извиниться? Я не подпишу.

Выражение лица Гу Яньшэна было искаженным. Он еще раз сжал шею Вэнь Нань Аня.

Вэнь Нань Ань боролся с выражением боли, но все же упрямо сказал:

— Гу Яньшэн… Если у тебя хватит смелости, убей меня прямо сейчас. Я никогда не извинюсь!

2.2. Mama said don`t give up, Юг/Север — фанфик по фэндому «Bangtan Boys (BTS)»

Kooki97_ 22:45 «Привет, Тэ. Я знаю, что ты не прочтешь это сообщение, как и те, что я посылал тебе ранее, я знаю… Но я пообещал себе не сдаваться, поэтому все еще делаю то, что делаю, в надежде на то, что ты передумаешь и хотя бы откроешь эту переписку. Я могу лишь догадываться о причинах, которые побудили тебя прекратить наше общение, но надеюсь, что ты хотя бы меня не ненавидишь. Что ж… Это я. Да… это я — тот самый ненормальный чудак, чьи фотографии ты собирал на своем фотоаппарате. Наверное, прямо сейчас мне стоит извиниться: за то, что столько времени наблюдал за тобой без разрешения, рисовал тебя… и за то, что скрывал правду, общаясь здесь с тобой. И отдельно прости за то, что за все эти месяцы у меня не хватило банальной смелости, чтобы встать с той гребаной лавки и сделать всего несколько шагов и с тобой познакомиться. Я очень боялся – вот тебе и вся правда. Если ты когда-нибудь прочтешь это и захочешь узнать, причины моего страха, я тут же все объясню, но сейчас не стану грузить. Просто скажу все так, как есть: это я, Тэ, Чон Чонгук. Мне в сентябре исполнилось восемнадцать, и я ученик старшей школы. Я живу не в самом лучшем районе, иногда вынужден заниматься теми вещами, какими бы заниматься ни за что не хотел, но приходится… А еще я люблю рисовать. Рисовать тебя – обожаю вдвойне. Я не знаю до сих пор, как так вышло, что я стал это делать, что каждую ночь ноги приводили меня в тот парк, а руки тянулись к карандашам. Ты очень красивый, Тэ. Просто, наверное, самый красивый для меня человек. Я надеюсь, что ты в порядке. Пожалуйста, будь в порядке… Я не прекращу писать и пытаться до тебя дозвониться – за это тоже прости. Но пока ты игнорируешь все мои попытки до тебя достучаться, твое молчание развязывает мне руки. Обещаю – одно твое слово, и я перестану навязываться. Просто… просто обрати на меня внимание, Тэ… Очень прошу тебя – дай мне еще один шанс. Я правда сделаю все возможное, чтобы в следующий раз тебя не разочаровать. Я по тебе очень сильно скучаю, хён. Спокойной ночи)»

White_Swan 00:00

«Отметка «Прочитано»

***

Hollywood undead — City

На улице мерзко до жути – снег падает с неба мокрыми комьями и хлюпает под подошвами тяжелых черных ботинок на не чищенных тротуарах. Холод забирается под куртку и лижет щеки, даже несмотря на маску, что закрывает половину лица, и глубокий капюшон спортивной толстовки. Чонгук идет по улице, делая широкие быстрые шаги, внешне он уверен и собран, глаза под нахмуренными бровями излучают суровость – это амплуа ему уже привычное… потому что необходимо. Слети оно с лица, и Чонгуку не поздоровится, уже проходили, больше не хочется. Впереди него шагает отец. Его фигура выше и массивней, кажется, раза в два, движения при ходьбе резкие, и даже в своем молчании, даже находясь к Чонгуку затылком, он все равно устрашает. Всех здесь, если брать точнее. Чон Субин не какой-то пес, гавкающий из подворотни, но никого не кусающий, нет… Все далеко не так. Тени, притаившиеся тут и там по углам на районе, при виде них испуганно дрожать начинают и спешат раствориться, забившись куда-нибудь, где можно укрыться от зоркого взгляда. Кто знает, вдруг настроение Субина сегодня подтолкнет напасть просто так, без предупреждения и какой бы то ни было причины, такое случалось и не раз… И сегодня попасть под горячую руку отца – Чонгук знает – проще простого. Потому что дело, на которое они шествуют всей своей широкой компанией, располагает главу района оскалиться. Его посмели ослушаться, посмели не выплатить вовремя долг, да еще и сбежать попытались. Немыслимо. Немыслимо, что двигало этим человеком. И немыслимо теперь для младшего Чона, что с этим человеком случится. Ему жаль… ему всегда жаль, но едва ли он имеет силы что-то сейчас изменить. Чонгук все еще – просто беспомощный ребенок. Он от своих родителей еще так чертовски зависим, так слаб в мире, где каждый попытается сожрать тебя, если споткнешься. И еще… он все еще дорожит теми, кто перед Субином тоже беззащитны, как все остальные. А любовь к ним — все еще рычаг, помогающий отцу контролировать сына, который от наследия своего никогда не пребывал в особом восторге. Чонгук уже даже не думает о всей этой лирике. Почти. Он старается смотреть на все сквозь, как будто не с ним это происходит, как будто он просто смотрит кино. Откровенно херовое, которое в прокате непременно провалится и никем не оценится по достоинству, потому что никакого достоинства тут и близко нет. Просто животная жестокость и боль, которую причинят сегодня кому-то обязательно, заставив скулить, умолять и сквозь слезы стонать, заливая кровью грязный пол гаража на окраинах. Чонгук знал – затишье не к добру. Он чувствовал, что отец не таскает его с собой на дела до поры до времени, потому что слишком был занят серьезными делами, пока грызся за территорию пару последних месяцев. И вот затишье прошло. Наступил ураган. — Приведите мне их, — бросает отец, сплевывая в снег, прежде чем заходит в распахнувшуюся перед ним неприметную железную дверь. Чонгук и все остальные, кто шел позади, тоже бесшумно проскальзывают следом. Внутри гаража так же холодно, как и на улице, хоть стены здесь достаточно толстые, но толстые они не для того, чтобы не впускать стужу, а для того, чтобы чужие крики наружу не выпускать. Чонгук думает об этом и прикладывает усилие, чтобы не ежиться. За ним наблюдают – он знает. Даже когда отец стоит к нему спиной, шестерки следят, как младший Чон ведет себя, докладывая затем обо всем. О каждой чонгуковой слабости, о каждой ошибке, которую потом отец не поленится и выбьет из сына, постаравшись на славу. Чонгук зарубил себе на носу – ошибаться не стоит. И, может, в учебе он полный ноль, но кое-какую школу, все же, закончил с отличием. Школу своей гребаной жизни в трущобах. Он здесь чертов принц, если хотите, но едва ли вообще хотя бы раз был рад своему положению. Эту корону, если можно, он растоптать был бы счастлив под своими ботинками. Но нельзя. Не ему такое решать. По крайней мере, пока. Потолок здесь низкий, пространство достаточно тесное и освещено флуоресцентными лампами, покрытыми то ли пылью, то ли паутиной, закрепленными сверху. Они бьют по глазам излишней яркостью после ночной темени, окружавшей их на пути сюда. Люди Чона рассредоточиваются вдоль стен, образуя собой живой круг. Внутри него стоит стул – для Субина, тот располагается на нем, откинувшись на спинку и вальяжно расставив ноги. Чонгук замирает у отца за спиной, но не рядом, а вместе со всеми, едва касаясь стены своими сведенными лопатками. Руки в карманах сжимаются в кулаках, ногти впиваются в кожу. Он знает, что дальше будет. Последние секунды покоя рушатся. — Пожалуйста, пожалуйста, нет!… Они всегда просят. — Пожалуйста, господин Чон! Это была ошибка! Они всегда признают, что ошибались. — Я все верну вам, я обещаю… я клянусь! Они всегда клянутся. Субин брезгливо отдергивает ногу от мужчины, которого вывели к нему в круг. Тот уже качественно отделан кем-то из их парней: нос у мужчины явно сломан, один глаз не открывается, а правая рука сжимает ребра с левой стороны – скорей всего, сломаны. Левой же рукой мужчина старается ухватиться за ногу отца, но тот не позволяет к себе прикоснуться такой жалкой нелепости, как это ничтожество, что он видит перед собой. Всегда одно и то же. — Помнится, однажды я уже поверил в твое обещание, Мингю. Когда месяц назад ты обещал мне, что вернешь все, что взял, с процентами, — Субин как всегда говорит скучающе, склоняет голову к плечу, будто пытается для себя разглядеть что-нибудь хоть капельку интересное в собеседнике, и разочарованно вздыхает, ничего так и не находя. – Выходит, ты повторяешься. — Нет… я просто… просто… — Просто… не воспринял меня в серьез? – подсказывает ему великодушно Субин, а затем еле заметно кивает кому-то, стоящему на входе. – Или, может, просто… решил, что я забуду такой маленький долг? Это правда – сумма, что ты занял, для меня незначительна, просто мелочь в сравнении с теми бабками, которые вокруг этого района ежедневно крутятся. Курам на смех! Чон смеется, улыбается широко, а все, кто вокруг него стоят, подхватывают. И Мингю, этот придурок, тоже начинает хихикать неуверенно, превозмогая боль, что кости наверняка от этого сдавливает внутри его поломанного тела. И как только Субин слышит этот его смех – все вмиг прекращается. Лишь усмешка остается лежать страшной печатью на лице отца, и тогда Чонгук понимает – вот она, кульминация. Его самая нелюбимая часть, потому что она же и самая жестокая. Дверь гаража распахивается, снова впуская кого-то внутрь, но их прибавление не видно, пока тех не впускают в круг под светящиеся холодом лампы. И тут при виде новых людей в круге изо рта Мингю вырывается что-то непонятное, не человеческое даже, а больше животное. Он не способен оказывается что-то сказать и начинает хрипеть, скулить и плакать. На коленях бросается к двум людям, которых в круг связанными кинули так же, как и мужчину до этого, под ноги Субину. У них залеплены рты, а в заплаканных глазах – безумная паника вперемешку со страхом. А Чонгук стоит, так же лопатками едва касаясь стены, и об одном в этот момент только думает – смотри, ни за что взгляд свой не отводи. Смотри! Ты обязан, ты должен. Все другое будет ошибкой. А в круге перед ним, перед его родным отцом – женщина и ребенок. На них даже верхней одежды нет, ноги босые – скорее всего, тех вытащили из собственных постелей, сразу же перед тем, как сюда притащить. Они ничего не понимают, вероятно, и не подозревали до этого о делах члена их семьи. И вот… — ПОЖАЛУЙСТА! В конце концов, все, на что они в итоге остаются способны – это умолять. Умолять, пока на это остаются силы, потому что, даже не имея надежды, инстинкт самосохранения так просто не может сдаться. А тут все намного сложнее – на кону не собственная жизнь, а жизни тех, кто намного дороже себя самого. — Ты расстроил меня, Мингю, — Субин вздыхает, плечи его приподнимаются и опадают как-то устало. – Заставил своим отвратительным поведением на ночь глядя покинуть дом… оставить жену в одиночестве… А тебе ли не знать, какую ценность представляет любимая семья. Снова он кому-то кивает, и в круг вторгаются двое мужчин. Один легко хватает женщину за волосы, второй – заламывает Мингю руки, чтобы не рыпался и, если что, не помешал. Их ребенок – мальчик лет десяти – плачет, но этого не слышно из-за залепленного рта, он весь сжимается на полу, жмурит от страха глаза, руками беспомощно дергает, связанными за спиной. И внутри у Чонгука все еще оглушительно – смотри! Ты обязан! Ты должен! — Как там было… ты-то уж точно должен знать… и в горе, и в радости… — снова заговаривает Субин, а женщина, услышав его, начинает вырываться, но себе этим только вредит. – И в болезни, и в здравии, — продолжает, хмыкая затем: — Думаю, в нашей ситуации уместнее будет первый вариант. Очередной кивок. Женщину бьют точно в живот грубым носком ботинка. Крик Мингю разбивается о стены гаража. Чонгука оглушает. Сердце в его груди колотится, но напряженные мышцы не дают телу пошевелиться и совершить ошибку. Смотри! Второй удар – по лицу. Когда женщину снова приподнимают, схватив за волосы, ее глаза блестят в искусственном свете, не переставая слезиться. Мальчик рядом с матерью воет, заходясь в душащих его рыданиях. Мингю – воет тоже, не переставая, умоляет Субина сжалиться. Чонгук продолжает смотреть. Ногти прорывают кожу ладоней. Ты должен… нельзя ошибаться… Когда с женщиной заканчивают, та еле дышит. И, кажется, что этому Аду приходит конец, потому что внутри круга, состоящего из шестерок отца, становится тихо-тихо. Субин какое-то время молчит. Никто не смеет раньше времени рыпнуться, все ожидают вердикт главаря. А тот разминает неторопливо шею, хрустя позвонками… и вдруг оборачивается. Находит глазами сына. — Подойди, Чонгук. Шаг у младшего Чона тяжелый, широкий, уверенный. Он все еще таким быть обязан. — Как думаешь, что теперь? – Субин смотрит на него заинтересованно, будто сам он без понятия, как это дело окончится. Но Чонгук знает отца достаточно хорошо, чтобы понимать – это очередная проверка. Он может сказать, что Мингю усвоил урок, и того вместе с семьей стоит отпустить, дав небольшой срок для уплаты долга под двойной процент. И тем самым непременно проебется, потому что выберет самый мягкий из имеющихся путей. Подобное его отца никогда не устроит, и от сына он ждет не этого. И посему… — Теперь мы тебя отпустим, — обращается он к Мингю, а у того от неверия глаза чуть ли из орбит не начинают вылазить. – Одного. – Субин рядом с ним одобрительно хмыкает. Чонгук переводит на него свой взгляд, и от блеска в глазах отца его начинает мутить. – На то, чтобы вернуть долг, у тебя три дня. И процент, который ты нам обязан был заплатить, удваивается. — Но как же… — А за твоей семьей мы, так уж и быть, пока что присмотрим, — заканчивает за сына на этот раз сам Субин, хлопая Чонгука по плечу, как бы выражая этим свое одобрение. Чонгук не подвел. Младший Чон надеется, что отец не чувствует, как он в этот момент напряжен. Его глаза поднимаются с пола, он больше не в состоянии наблюдать за людьми, что у его ног все еще, жалкие и беспомощные, стенают, объятые осознанием обрушившейся на них безнадежности. Он вместо этого смотрит на людей, собравшихся понаблюдать за этим зрелищем, и вдруг находит в толпе уж слишком знакомое лицо. Сокджин-хён смотрит на него серьезно. Его красивое лицо тоже наполовину скрыто черной маской, но едва ли это Чонгуку помешало бы когда-нибудь то узнать. Секунда проходит, прежде чем их взгляды расходятся, но между ними как будто в этот миг произошел разговор, весьма и весьма содержательный. Это останется между ними. Вся грязь, жестокость и бесчеловечность. Больше никто из семьи знать о подобном не должен, а они будут продолжать играть свои роли в попытках не наделать ошибок. Лишь так возможно уберечь то, что обоим им дорого. То, что уже замарало их, не должно свой след оставлять на ком-то еще. Ни за что. Лучше просто забыть эту самую секунду, когда один взгляд нашел взгляд второго. Сделать вид, что ничего не было. Чонгук очень устал. Он просто хочет уже, чтобы все на эту ночь поскорее закончилось. Хочет вернуться домой, сказать матери, что он в порядке, а затем включить телефон и проверить сообщения, убедившись, что их никто так и не прочел. Или же… обнаружить, что в последнем он, все-таки, ошибался.

***

Это начинается, как и всегда, стоит ему только покинуть салон своего автомобиля и выйти на холод. Хосок даже не успевает зайти в здание, спрятавшись от непогоды в тепле вестибюля, как его встречает личный секретарь, Аксель. Секретарь, к слову, ведет его дела уже несколько лет и без малейших промедлений вылетел за Чоном в Сеул, как только приказали, потому что знает – босс не любит пререканий и пустого нытья, отнимающих время. А если он что-то не любит, от этого избавляется быстро. Стоит ли добавлять, что старого секретаря, работавшего некогда на отца, Хосок уволил в первую же неделю? Выходные, погруженные в относительную тишину, потому что тогда Хосок минимизировал общение с любыми людьми, закончились, разбившись о начало новой рабочей недели этим по-странному ясным утром понедельника. Мужчина, не додумавшийся с собой захватить солнечные очки, недовольно щурится. — Через час у вас заслушивание отдела маркетинга по вопросам продвижения новой линейки бренда. Они уже отобрали кандидатов в модели, а также ведут переговоры с несколькими студиями видеомонтажа, с которыми до этого «Юг» раньше сотрудничал. Объём предстоящей работы все еще широк, но, если постарается, команда вполне еще может влезть в поставленные сроки. — Они влезут, если хотят продолжать работать в этой компании дальше, — произносит Хосок немного скучающе, потому что, по его личному мнению, говорит весьма очевидные вещи. – Где мой кофе? Секретарь, не меняясь в лице, чуть приподнимает левую руку, в которой находится подставка с единственным стаканом, закрытым оранжевой крышкой. Хосок сначала молча забирает напиток, но, все же, затем не удерживается, комментируя: — Цвет отвратительный. — Зато разбавляет всю эту серость вокруг, — пожимает плечами мужчина, на что его босс фыркает. – Еще сразу после обеда приедет ваш адвокат, кажется, у него хорошие новости. — Вот это разбавляет серость, Аксель, — произносит Хосок, и тон его слегка меняется, выдавая нетерпение, тут же вспыхнувшее внутри, как стайка искр. Целую неделю его адвокат не выходил с Чоном на связь, с головой закопавшись в их общее дело и исследуя тонны макулатуры на предмет лазеек и слабых брешей в системе владения акциями. И если тот решил объявиться, то это может значить, что новости и правда хорошие. – Кстати, Намджун уже внутри? — Все верно, он приехал еще где-то час назад. Я разговаривал с его помощниками, и у господина Кима сегодня довольно плотное расписание. Его недавняя встреча с министром образования прошла более чем плодотворно, господин Ким теперь включен в довольно узкий список городских спонсоров и по этому случаю приглашен на благотворительный показ Академии искусств в эту пятницу. Вы, разумеется, тоже. — Значит, на пятницу мне нужен будет смокинг, — бормочет Хосок, и Аксель тут же извлекает буквально из ниоткуда компактный планшет, чтобы занести поручение босса в список своих дел на ближайшее время. – И водитель. Вряд ли общество старых маразматиков, любящих пораскидываться деньгами друг перед другом, можно будет без последствий вынести в состоянии кристальной трезвости… — Будет сделано. Хосок хмыкает и решает, наконец, зайти в здание, пока все еще может чувствовать свои руки. Как вдруг его память неожиданно посылает в мозг внезапный сигнал. Перед глазами загорается огромный восклицательный знак. — И еще кое-что, — он оборачивается на Акселя, который снова весь внимание, — то поручение, которое я давал тебе в конце прошлой недели… — О, вы говорите про Мин Юнги, которому приказали организовать практику здесь под вашим присмотром? Он уже пришел, как раз стоял со мной рядом, когда… — Аксель оборачивается, смотря по сторонам, и озадаченно хмурит брови. – Я… прошу прощения, господин Чон, я отвлекся на разговор с вами, не представляю, куда он мог деться… Хосок принимается так же, как и Аксель, озираться по сторонам и мальчишки, встречи с которым в духе гребанного садиста ждал все прошлые выходные, разумеется, рядом не обнаруживает. «Да чтоб его!..» Впрочем, едва ли Чон ожидал, что его будут слушаться. Если честно, он и на данный момент до конца так еще и не понял, зачем все это начал и чего вообще собирался добиться. Какой-то малолетний вертлявый пацан сначала обчистил его, затем довел до белого каления своей строптивостью, а потом… потом заинтерес- Хосок вздрагивает, крепко жмурясь в попытках выкинуть из головы дурацкие мысли, что сейчас совершенно не к месту. Они какие-то неправильные и от них все под кожей как будто зудит. Он запрокидывает голову к небу, прежде чем открыть глаза обратно… А когда открывает, стаканчик с кофе чуть ли не падает у мужчины из порядком уже окоченевшей ладони. — Твою мать.

Panic! At the disco – High Hopes

Гребанный Мин Юнги оказывается в поле его зрения, вот только от сего факта мужчине ни разу не легче. Возможно, потому что такая незначительность, как какой-то мелкий пацан, не может решить ни одной его насущной проблемы в принципе… но, возможно, еще и потому, что этот самый пацан прямо сейчас усадил свою тощую жопу на край крыши пятнадцатиэтажного офисного здания и весело оттуда мотает ногами, зависшими над блядской пропастью! И улыбается. Хосок, сука, чувствует, как тот улыбается. Той самой улыбкой, мать ее, которая такая пиздануто-радостная, что обнажает бледно-розовые десны, а глаза превращает в две узкие щелки.

***

— Какого хуя?! Юнги, услышав знакомый голос, медленно и с ленцой оборачивается, перенося свой вес на расставленные с обоих боков руки. Окидывает запыхавшегося мужчину озорным взглядом и после хмыкает так, чтобы его непременно услышали. И вновь отворачивается, чтобы продолжить смотреть на город под собой. — Здесь вид классный, не смог удержаться, — пожимает худыми плечами и нахохливается, как воробей. Зима все-таки, как-никак, и Юнги, вообще-то, здесь холодно. Но вокруг красиво – об этом не врет. — Тебя сюда как пустили вообще? – не унимается Хосок, в несколько широких шагов подходя ближе к мальчишке. Он останавливается рядом, но не касается, потому что откровенно очкует из-за того, что этот малолетний пиздюк решит поиграть в камикадзе. Кто знает, что у него в голове вообще, Чон за то недолгое время, в которое проходило их общение, смог-таки для себя уяснить – Юнги на какую-то долю отбитый. И ситуация, в которой они прямо сейчас оказались, отличное данной теории подтверждение, кстати. — Твоя секретарша дала мне пропуск, — снова пожимает плечами. — Какая еще секретарша? — Которая на мужика похожа. — Аксель и есть мужик. — Тогда почему секретаршей работает? Юнги, кажется, реально интересно, он даже голову свою поворачивает на бок, чтобы на Чона взглянуть, выгнув бровь. Издевается? Хосоку хочется ему врезать, но детей в Корее бить запрещено, особенно чужих… да и людей, в принципе, тоже. А жаль… — Слезай давай уже отсюда и пошли, — отмахивается Хосок, решив наконец, что для бреда, льющегося изо рта Мин Юнги, он слишком взрослый уже и слишком, если уж на то пошло, занятой. – У меня скоро совещание, а с тобой до него еще нужно будет что-то решить. — Так не дергал бы меня сюда, и решать бы ничего не пришлось, — фыркает парень, снова отворачиваясь, и сильнее начинает ногами раскачивать, свешенными вниз. У Хосока от его занятия дергается глаз. – На кой черт тебе вообще было устраивать это представление? Хочешь, можешь меня избить где-нибудь в темном пустом переулке – выместишь злобу и дело с концом, я заявлять не буду, нахер оно мне? Я тебя обокрал и унизил, так что просто, наверное, будем в расчете… Хосок хмурит брови, слушая его речь. Хриплый голос звучит низко и в себе не таит абсолютно никакого волнения. Видно, что Юнги знает, о чем говорит, и подобное развитие событий мальчишке кажется вполне нормальным. Ненормально – то, как с ним поступает Хосок, непонятно, неправильно (возможно, для них обоих), но что сделано, то сделано, и от своих планов Чон отступать не собирается. Он никогда еще в своей жизни не пожалел ни об одном своем решении. И сейчас уверен, что не пожалеет, что-то хорошее, да получит. Намучается с этим мальцом, вполне вероятно, но в конце концов почувствует удовлетворение от того, что решил и сделал. — Не стану я тебя избивать, — раздраженно вздыхает он. Трет глаза пальцами свободной руки, а затем смотрит на профиль своего собеседника. У того бледная кожа, практически как лежащий кругом снег. На голове нет шапки, и волосы треплет ветер, а маленькие уши с несколькими дырками в мочках уже красные-красные от мороза. Скула стесана, но почти успела зажить, а уголок рта снова потрескался, как и тогда, в пятницу – от его дурацкой ухмылки. Чертов ребенок, его впору было назвать не Мин Юнги, а «Нелепость». Парень поворачивается, смотрит на Хосока в ответ молчаливо и пристально, в черных глазах что-то нечитаемое плещется, не показывается на поверхность и оттого бесит. Хосок загадок не любит, он ценит во всем прозрачность и холодность, а не настораживающую глубокую тьму, под которой может скрываться дикое пламя, не способное усмирить рожденную вместе с собою строптивость. «Строптивость» – вот еще одно подходящее имя для Мин Юнги. — Почему нет? – тянет он. И никакого страха в его голосе нет, как нет и удивления. Ему просто… любопытно. Как будто услышал что-то новенькое, что еще ни разу не слышал, и теперь разобраться пытается, вникнуть, по частям разобрать и затем отложить в ящик с пометкой «пройденный материал». — Ну, не знаю, потому что это пахнет уголовкой? – Хосок саркастичен, но ему как-то не по себе от мысли, что парень перед ним, такой юный еще, искренне не понимает, почему в этот раз возникшая в его жизни сложность не может разрешиться с помощью насилия. Это… — А, забудь, у меня просто есть идея получше. — И что это за идея? Сделаешь и меня своей секретаршей? — Для того, чтобы ей стать, ты должен хотя бы уметь варить сносный кофе. — Тогда этот вариант сразу вычеркиваем. Хосок хмыкает, даже не удивленный. Уголок его губ приподнимается, и из-за этого на щеке у мужчины появляется маленькая ямочка, но Юнги этого всего не видно, потому что сидит он не с того бока. — Думаю, я достаточно ясно изъяснился в письме обо всем, что от тебя требуется. — Ты о «практике»? – вздыхает Юнги, в воздухе пальцами обеих рук рисуя кавычки, и Хосок почти что дергается, видя, как парень, отнимая руки от ограждения, остается без страховки. — Ты, блять, может, уже спустишься?! Юнги, посмеиваясь, возвращает руки на место, но никуда сваливать с едва ли нагретого задницей бетона не спешит. — Не-а, пока не ответишь мне, на кой черт я тебе тут сдался. — Да с хрена ли ты в свои семнадцать такой настырный, а, шкет?! — Мама учила не сдаваться, — весело отвечает Юнги, обнажая десны в той самой улыбке, какую Хосок себе ранее и представлял. – Ну так как? Хосок вздыхает, зарываясь пальцами в волосы, и их приглаживает, смотрит после на часы. До совещания меньше двадцати минут, а у него слишком забитое расписание, чтобы то двигать. — Да и похрен, — бросает он, закатывая глаза. И впервые улавливает на чужом лице тень удивления. Пусть всего на секунду, но ту становится видно. – Можешь тут сидеть, пока не застудишь почки, право твое, а у меня еще куча дел на сегодня. Акселя найдешь на десятом этаже, в приемной, он введет тебя в курс дела, расскажет, что нельзя, а что… тоже нельзя. – Хосок взмахивает рукой, как будто отбивается от назойливой мошки, которая все никак не уберется с глаз долой. – Из здания тебя без моего разрешения никто не выпустит, покинешь его только если ты, все же, на полном серьезе решил вступить в клуб суицидников и сиганешь отсюда на встречу тротуару, но я бы тебе не советовал. Я освобожусь ближе к обеду, в это время жду тебя у себя. А сейчас – я пошел. И еще… — Вздыхает и, сам не зная, что на него нашло, ставит на бетонный бордюр рядом с пацаном свой нетронутый стаканчик с кофе. Тот еще теплый. – Он не тронутый… в отличие от тебя, так что пей. А то правда окочуришься от холода тут, и мне потом еще разбираться с трупом, как будто других забот нет… Хосок последние слова бурчит уже на пути к двери, что ведет к служебному лифту, и не уверен, что Юнги его слышит, ну и ладно – губы сами отдельно от мозга работают, потому что мозг все еще не совсем догоняет причину случившегося странного жеста. Это он так о пацане позаботился, что ли? И вот зачем оно? Давно ли Чон Хосок стал чьей-то нянькой? Херня какая-то, нужно с этим завязывать, точно нужно завязывать… Юнги вслед Хосоку смотрит со странным выражением. Глаза мальчишки все еще молчаливые, все еще глубокие, черные, и город внизу их уже почему-то не интересует. Гораздо интересней смотреть на стремительно удаляющуюся чужую спину, облаченную в брендовое пальто. Теплое, наверное… Юнги ежится и, спрыгнув, наконец, с бордюра, хватается обеими руками за теплый стаканчик. Перчатки он сегодня оставил Сокджину, решил, что хёну нужнее. А теперь – вот. Мужчина скрывается с глаз мальчишки, а Юнги продолжает еще какое-то время стоять на пронизываемой зимними ветрами крыше, сжимая в руках бумажный стаканчик. И тепло чувствует. — Лучше бы избил, как я предлагал, — задумчиво роняет в окружающую его пустоту. Юнги чувствует, как в его жизни в этот самый момент зарождается какая-то сложность. И ту просто так не выкорчуешь, как от сорняка, не избавишься. – Ненавижу чего-то не понимать. Это бесит Юнги, заставляет напрячься и постоянно быть на чеку. Это его очень быстро может вымотать, тогда Мин потеряет бдительность, и что-нибудь случится. Что-то плохое, к примеру… однозначно, плохое. Потому что не происходит с ним давно уже ничего, блять, хорошего. Юнги смотрит на стаканчик, вокруг которого сжались его бледные, постепенно согревающиеся пальцы. Приятно. Он лижет обветренные губы, по привычке языком трогает ранку в уголке и кривится. А затем ухмыляется, почесывая лохматый затылок, и тоже шагать начинает к двери, где недавно скрылся Чон Хосок. Юнги же не трус, правильно? А значит, смело пойдет навстречу тому, что ждет. Пусть все, что должно, с ним случается, не страшно уже – не после того, что уже случилось. Если с ним поиграть хотят – что ж, Юнги поиграет. Он игры любит, потому что очень часто, вообще-то, выигрывает, ведь как там про него говорят обычно… ах да: Он же, черт возьми, гений.

***

Чимину… странно. И, чего уж греха таить, боязно. А все потому, что напротив него, буквально в каком-то шаге, стоит Мин Юнги (отдельно в это Паку до сих пор не верится, черт возьми) и на руках осторожно держит свою племянницу. — Знакомься, Мисо, это Чимин, еще один твой оппа, — произносит для девочки мягко и после губами касается маленькой розовой щечки, на которой от улыбки образовалась совершенно очаровательная ямочка. Мисо даже для своих полутора годиков – очень красивый ребенок, с этими ее огромными голубыми глазами и кудряшками светлых волос. И улыбкой, как у дяди – такой широкой, что деснами, на которых еще зубов недостаточно явно. Она на Чимина смотрит очень внимательно, изучает новое лицо перед собой, а потом сосредоточенно навстречу тянется, и у Чимина сердце замирает. С детьми он до этого момента дела не часто имел. Когда-то давно виделся с Хваюн и Ёнджуном – младшими Ким – но те тогда были постарше, не такие крохотные и хрупкие. А вот Мисо – именно такая. Она – как перышко, эфемерная и миниатюрная. И даже Юнги на ее фоне выглядит большим грозным дядей, а не мальчишкой ростом метр с кепкой в прыжке. Его трогают горячей мягкой ладошкой за щеку, а потом цепко хватают за нос, и Юнги суетливо начинает бормотать ей, что так делать не стоит. — Прости, это она так выражает свой интерес, ты ей понравился, вот и хочет схватить. Чимин улыбается, качая головой. Ему, конечно же, не больно, а Мисо недовольно начинает морщиться и хныкать, смотря на дядю, который обломал все веселье. Зануда. Как только Юнги отпускает ее руки, девочка снова ими начинает тянуться к Чимину. — Подержать хочешь? – предлагают ему, и Пак сначала на секунду тушуется, но затем, все же, кивает несколько раз. Мисо оказывается неожиданно тяжелее, чем он предполагал. Довольная девчушка одной ручкой цепляется за его шею, а второй снова начинает водить по его лицу. — Ее просто привлекает все яркое, поэтому так, — объясняет Сокджин, вошедший в гостиную из кухни с кастрюлей в обеих руках. Та была накрыта крышкой, но аромат кимчичиге все равно тут же наполнил небольшую комнату. – Хоть кто-то оценил твои сиреневые волосы, а. Хён, посмеиваясь, поставил блюдо на низкий столик у дивана и снова удалился с их глаз. На кухне он готовил ужин на пару с Чонгуком, который частенько вызывался ему с готовкой помочь, если они вот так, как сейчас, собирались – своей разномастной семейкой. Давно, конечно, такого не было, и сегодняшний вечер для них, несомненно, событие. Возвращение Чимина и его официальное знакомство с Мисо – чем не повод для праздника. К тому же, еще они здесь отмечали начавшуюся как раз на этой неделе практику Юнги. Вернее, отмечали ее все, кроме самого виновника торжества, который при упоминании этого только кривил недовольную мину и фыркал, как кот, которому налили кислого молока в миску. Юнги всегда оставался Юнги, что еще тут скажешь… — Как с танцами дела? – спросил у Пака Юнги, когда они втроем переместились на диван, чтобы посадить туда Мисо, но девочка отказалась уходить с коленей нового друга, принявшись возиться с игрушкой, которую ей принес Мин. — Как и раньше, отлично, все пришло в норму, — говоря это, Чимин выглядел очень воодушевленно, его глаза буквально светились от этого, — спасибо тебе, Юн-и. Твоя музыка, кажется, спасла меня. Мин слегка отвернулся от хёна, чеша затылок и немного алея щеками. Ему было приятно слушать такое от друга, но все еще неудобно принимать комплименты по поводу своего творчества. В плане его он себя всегда не слишком уверенно чувствовал, свои увлечения открывая только самым близким. Вернувшись в его жизнь, Чимин также вернул Юнги возможность показывать то, что жило внутри него с самого его рождения – свой талант к музыке, и это как будто заставляло заново рождаться. Юнги снова стал писать и делал это все чаще… и не мог теперь понять, как так долго смог прожить без этого, ведь тяга к тому, чтобы творить, иногда буквально завладевала им и не отпускала, пока не находила своего выхода, ложась вязью из нот и слов на некогда чистые листы бумаги. — Я… рад слышать, Чимин-а, — произнес Юнги скомкано, смотря куда-то на свои коленки, обтянутые старыми спортивными штанами Сокджина, которые снизу были сто раз подвернуты, чтоб по размеру. — Я в эту пятницу даже выступаю. На благотворительном вечере в своей Академии. Хотя думал, что не смогу на этот раз пройти отбор, но тренеры решили, что на последней практике я снова отработал на отлично, так что дали мне шанс. — Здорово! – Юнги не удержался, поднял взгляд на него, встречаясь с теплыми глазами Пака. Они смотрели друг на друга вот так – открыто и по-братски нежно – несколько секунд, пока Юнги, нахмурившись, не выдохнул: — Тебе ведь тоже все еще кажется, что не может такого взаправду быть? – и в ответ получил заливистый смех и пару согласных кивков. Мисо, абсолютно не понимая, о чем говорят взрослые, тоже засмеялась над ними, подхватывая веселье. — Чего у вас тут? – Джин снова появился в гостиной, ставя блюдо с рисом на стол. Хён не спешил снова уходить, вместо этого с кряхтением опустился на пол, скрестив ноги под столиком. Через секунду Чонгук тоже присоединился к остальным, неся в руках блюдо с закусками. Он обвел взглядом парней, задержался слегка на Чимине с сидящей у него на коленях Мисо. — Чего встал, как не родной? – тут же шикнул на него Джин. – Закуски сами себя не разложат, давай уже приземляй. Чон, решая не спорить, послушно сделал так, как сказали, и сам устроился рядом на полу. Вскоре они все разместились вокруг столика, едва умещающего на себе приготовленные блюда из-за своих небольших габаритов. Мисо переехала на колени старшего дяди, чтобы тот смог ее покормить, пока младшие принялись набивать животы, предварительно щедро наполнив для хёна тарелку. И все было… как раньше. Как будто не случилось за все эти годы ничего плохого, как будто они всю свою жизнь были, как и сейчас, вместе. Смеялись, спорили о глупейших вещах, слушали, как Сокджин на них ругается из-за чего-то совсем незначительного… снова как будто бы были просто детьми, просто друзьями с района. Как будто бы никто не умер, как будто бы Сокджин не бросил универ, как будто бы Чимин не лишился лучшего друга и не оплошался перед Юнги, как будто бы Юнги по глупости не наделал кучу страшных дел, как будто бы Чонгук никого не убил… Как будто бы не было у каждого из них за плечами непомерного груза из тайн и ошибок, которых каждый стыдился. Но все-таки… они были. Ошибки эти ощущались и становились почти что заметными… когда взгляды Сокджина и Чонгука по случайности пересекались в тот вечер, вскрывая воспоминания друг друга, о которых упорно оба мечтали забыть. А в головах их раз за разом разносился скулеж избиваемой беспомощной женщины, ее мужа и сына. Ошибки все еще оставались ошибками, когда Чимин вдруг понимал, что снова забылся и смотрит на Юнги, сидящего рядом с ним, уже слишком долго и слишком не так, чтобы всем тут было комфортно. Он тогда взгляд свой торопливо опускал куда-то на стол и затем лишь спустя какое-то время воровато оглядывался: не заметил ли кто… Ошибки… они могли повлечь за собой сложности. А сложности могли стать угрозой. Юнги сейчас нечто подобное чувствовал, и потому не мог успокоиться. Сегодняшний вечер был вечером вторника – окончился второй день его практики в «Юге». Второй его день рядом с Чон Хосоком, который, казалось бы, должен его ненавидеть… Но не ненавидит. Хосок вообще никаких эмоций себе как будто не позволяет с той их встречи на крыше. Как будто он там что-то себе отморозил – отдел мозга, к примеру, который отвечал за человеческие эмоции. Хосок… холодный. И требовательный с другими, с Юнги, кстати, тоже. Аксель и правда ввел Мина в курс дела, проинструктировал, что да как. Практика оказалась реальной практикой, и Юнги стал настоящим ассистентом Хосока. Не из разряда даже «подай-принеси», а больше «систематизируй-проведи анализ-выдай мне результат и подай предложения». И, на удивление самого Юнги, это стало приятным вызовом. Благодаря своему интеллекту он все задания щелкал, как орешки. Даже умудрился найти пару ошибок в отчетности, с которой ему сегодня дали поиграться, и за что получил благодарность – не от Хосока — от Акселя, конечно же. Хосок, как мы уже выяснили, стал синонимом к слову «холодность» и ничего, кроме очередных требований, Юнги не выказывал. Это немного… расстраивало. Мин уже было настроился до конца держать оборону, разжечь между ними океан ненависти, выплеснув напряжение, а тут… Так что теперь у него была новая цель, совершенно ебанутая и от того еще более подстегивающая. Юнги, думая об этом, непременно разъезжался в такой идиотской улыбке, что скулы сводило, но улыбаться ей он чисто физически не мог перестать. Слишком ему было радостно. Потому что цель его звучала вот как: непременно и во что бы то ни стало вывести из себя Чон Хосока.

***

Намджуну не привыкать играть свою роль вот в таких вот местах: в дорогих, ослепляющих изобилием всего и сразу – одним словом, безупречных. До безобразия. Он этим пресыщен и ни на что уже не разевает рот, как когда-то в юности, когда только-только свой путь начинал вверх. Он больше назад, себе за спину, не оборачивается и под ноги тоже не смотрит, потому что оступиться уже не боится. Намджун не оступается – слишком прочно теперь стоит на своих двоих и ни в кого так не верит, как верит в себя. Академия этим вечером пятницы блистает, как никогда. Тема благотворительного вечера – венецианский карнавал, и все здесь одеты более чем вычурно. Масок на лицах, впрочем, у самих гостей никаких нет, а вот на танцорах и музыкантах, что выступают тут и там на импровизированных сценах, устроенных в нескольких просторных залах, те присутствуют. Золотые или серебряные, аккуратно прикрывают половину лица, делая образ загадочнее, а представление ярче. Красивая картинка всегда помогает богатеям опустошить свои кошельки, потому на зрелищность Академия искусств никогда не скупилась. Не скупится и на этот раз тоже. С потолка медленно опадают золотистые блестки, гармонируя с цветом начищенных до блеска полов и бокалами с шампанским, что щедро разливают гостям. Пузырьки в алкоголе озорливо и юрко бегут вверх, чтобы затем бесшумно взорваться на поверхности, как миниатюрные фейерверки. Квинтэссенция всего этого слегка кружит голову, расслабляет, будто волшебство коварных эльфов. Намджун почему-то вспоминает о том времени, когда еще в своей юности читал «Сон в летнюю ночь»… Но надолго мужчина не дает себе расслабиться и быстро трезвеет, вспоминая цель своего визита на это сборище. Хосока еще нет, хоть тот и обещал тоже прийти. Ким написал ему, спрашивая где тот задерживается, но сообщение так и осталось почему-то непрочитанным. Вероятно, Чон чем-то сильно оказался в этот вечер занят. Но Намджун неплохо справляется и сам: выигрывает пару лотов на аукционе, который начинается около девяти вечера, когда основная масса приглашенных уже собралась, и мероприятие в самом разгаре. Находит своих знакомых, завязывая непринужденный разговор, и как это бывает, разговор этот притягивает незнакомые ещё лица, давая начало перспективе новых выгодных связей. Намджун в этом своего упускать не умеет, у него существует своего рода чутье, и если взял след, то уже не упустит «добычу». Сегодня Киму есть, где разгуляться, подобным грех не воспользоваться. И сейчас, оказавшись один на один с высшим обществом, Намджун больше не чувствует себя ведомым, наконец, ощущая в своих собственных руках силу и приобретая от нее уверенность в том, что делает, и что сделать еще способен. Он непоколебим, настойчив и упрям, где необходимо – гибок и абсолютно всегда собран. Да, именно такой он и есть – Ким Намджун в свои двадцать шесть лет. Кто-то скажет: «еще щенок!» А Намджун на эти слова усмехнется остро. И сожрет, не подавится. Щенкам на той высоте, с какой он на мир теперь смотрит, места нет и не будет. Да он и не щенок, давно уже нет. Вечер тянется плавно, ненавязчиво раскрывая весь свой букет, по одной, словно цветочные лепестки, обнажая придуманные тайны. Маскарад – искусно созданное представление, и как всегда все на высшем уровне, потому что Академия никогда бы не допустила того, чтобы ударить в грязь лицом. Все, что касается ее, должно быть безупречным и поражать умы абсолютно всех, кто решит прикоснуться к ее искусству. Здесь и сейчас происходит магия. Золотые блестки все еще сыплются бесконечным потоком, словно ангельская пыль, а музыка, подобно снежной вьюге за высокими витражными окнами, вдруг взмывает резко вверх пронзительной скрипкой, которой вторят духовые, а затем… все замирает. И неожиданно в тишине раздается скромная поступь фортепиано. Высокие чистые ноты похожи на весеннюю капель – они задорно струятся в пустоте, прямо над головами собравшихся на представление. Намджун тоже оказывается среди них и ждет, когда взору откроется нависшая интрига. Блесток вдруг становится очень много, они ослепительной тучей падают в пустой центр залы, клавишная капель становится громче, нарастает, словно ливень, с секунды на секунду предвещая грозу. Намджун смотрит на все это пристально, вдруг ощущая, что взволнован, почему-то, до ужаса, а затем… … затем он, черт возьми, умирает.

***

Krewella – Calm down

— Я тебе что… — Юнги переводит взгляд с предмета, который держит в руке, на Чон Хосока, сидящего за своим рабочим столом с лицом, выражающим примерное ничего, — … псина? — Какая еще псина? – хмурится Хосок, отрываясь от монитора своего компьютера и, все же, удостаивая вниманием практиканта, который последние несколько дней действовал мужчине на нервы столь же успешно, как умудрялся и исполнять любое придуманное Чоном поручение, вне зависимости от того, насколько то было сложное. Что уж греха таить, Хосок в Юнги из-за этого становился весьма заинтересован… то есть, в уровне его интеллекта. Но бесил этот белобрысый чертенок все равно жутко, потому что управы на него попросту не находилось. Вот и сейчас… — Для которой Аксель притащил вот этот ошейник! – Юнги фыркнул, подходя к Хосоку и бросая тому на клавиатуру кусок черного атласа. Десять… девять… восемь… и так до нуля. Затем глубокий вдох… — Это бабочка, Юнги, а не ошейник. Согласно этикету, ты должен надеть ее. — А сам-то что без нее идешь? — Предлагаешь еще перед тобой отчитываться? – Хосок изогнул бровь, поддел бабочку двумя тонкими пальцами и слегка помотал ей в воздухе. – А ну быстро надел. — Не буду. — А я сказал – будешь. — А я глухой, вот не повезло тебе, — снова мальчишка фыркает и только собирается гордой походной свалить из кабинета своего «начальства», как это самое начальство ловит его прямо за шиворот белой, застегнутой лишь пока наполовину рубашки, спиной припечатывая к твердой груди, что из-за тяжелого дыхания разъяренно вздымается. Хосок взбешен – цель выполнена, в календаре рядом с сегодняшним днем Юнги может смело поставить крестик. Если выживет. — Хватит. Меня. Бесить. – Чеканит твердо Хосок, все сильнее сжимая в руках дорогую накрахмаленную ткань так, что та аж скрипит. – Если я сказал тебе надеть эту блядскую бабочку, значит ты ее возьмешь и наденешь, потому что это, Юнги, правила. А правила иногда, даже если очень не хочется, надо соблюдать. Они – залог стабильности в обществе, в котором мы оба с тобой живем. Их много, знаешь… например есть правила, которые называются законы. Они запрещают, допустим, всяким малолеткам проникать во взрослые заведения поздно ночью, а еще красть кошельки у добропорядочных граждан… — Ага, а еще, бьюсь об заклад, там что-то должно быть и про насилие, знаешь, — хмыкают мужчине в ответ не особо впечатленно. – И про превышение должностных полномочий, думаю, тоже что-нибудь, да найдется. — Кончал бы ты уже обращаться ко мне неуважительно, мелочь. — А ты кончал бы уже жаловаться. Не я себя сюда притащил. Теперь получите распишитесь и пожинайте плоды своей маленькой прихоти в лице вот такого меня, — Юнги ухмыляется, силясь обернуться, чтобы заглянуть в лицо все больше закипающему Хосоку. А у того уже практически пар из ушей валит. Да какого, простите, хуя?! Он что, так сильно похож на чью-то, блять, мамочку? Только и делает этим вечером, что пытается уговорить гребанного мальчишку одеться прилично, чтобы тот несильно привлекал внимание на благотворительном вечере. На который они, кстати, уже прилично опаздывают благодаря кое-чьим дурацким капризам. «Ошейник» ему, видите ли, не понравился! — Юнги, я клянусь, еще слово, и я на самом деле достану для тебя ошейник и посажу на цепь. — Воу, полегче, господин Чон, я для таких игр несовершеннолетний, спешу вам напомнить. Лучше позовите Акселя, он, вроде, готов в любом вопросе вам подставить… свое надежное плечо или что там вы предпочита- Договорить Юнги не дают, резко поворачивая и хватая за грудки. Хосок очень зол. Он на многое способен глаза закрыть и, видит бог, за эту неделю в отношении выходок этого мальчишки действительно много сдерживался, но шутки про ориентацию для него – табу, пусть даже Мин и не догадывается, что случайно сумел наступить на больную мозоль. — Рот свой закрой, — грубо приказывает он Юнги и быстро перехватывает рукой чертову бабочку. – Не хочешь сам одеваться – отлично. Значит, за тебя это сделаю я сам. Возможно, малость тебя задушу в процессе, но будем считать это производственной травмой, так уж и быть. Юнги начинает изворачиваться, пытаясь ослабить хватку на своей рубашке, которая уже вся помялась и утратила презентабельный вид на корню, но всем на нее тут уже похуй, потому что в дело тупо вступили принципы. Они что-то внутри у обоих подожгли, и там конкретно так полыхнуло, прямо от всей души… — Блять!.. – Мин пыхтит, пока черная лента, словно змея, обматывается вокруг его шеи. Он против. Он бабочки ненавидит с тех пор, как надел одну на похороны родителей, а потом и Юны. Это больно, все еще больно очень. И он не позволит… — Да пошел ты! Не трогай меня!.. И в следующий миг Хосок понимает, что наступил снова на те же самые грабли… потому что все такая же острая коленка гребанного Мин Юнги сгибается, резко подается вверх и бьет все с той же меткостью, как и в день первой их встречи. А руки гаденыша толкают Хосока назад, прямо на рабочий стол, заставляя мужчину на него почти что рухнуть, рукой зацепившись за острый стеклянный край. Все это преследуется сильным грохотом, а после него вдруг устанавливается тишина. Она пугает Юнги, потому что мальчишка во все глаза смотрит на Хосока. А тот зажимает правое предплечье ладонью левой руки, и между пальцами его неожиданно выступает кровь. — Бля… — выдыхает Мин, а затем зубами впивается в свою нижнюю губу – он взволнован, он не хотел, чтобы так. Хосок приглушенно шипит, ненадолго зажмуривает глаза, но затем те открывает и сдувает со лба, покрывшегося испариной, растрепавшуюся челку. — Аптечка в шкафу справа, — бросает он холодно, и Юнги его молча слушается, быстро находит нужное и возвращается к мужчине, который успевает переместиться на кожаный диван у окна. — Я не хотел так, — бормочет Юнги, роясь в аптечке в поисках антисептика и бинтов. Хосок хмыкает, отбирает у парня медикаменты и сам принимается обрабатывать рану. Та, к счастью, не такая глубокая, какую Юнги уже успел себе напридумать, но и не просто царапина. — Твое бы упрямство, да в правильное русло, — вздыхает Чон, не отвлекаясь от дела. Юнги в это время возится с упаковкой бинта, пытаясь ту вскрыть. – Ведь и директор твоей школы оказался чертовски прав насчет тебя… какой у тебя уровень IQ? — Декабрьские тесты в школе показали сто двадцать пять. — И сколько из них ты намеренно завалил, чтобы показаться середнячком? — Ровно столько, чтобы было сто двадцать пять, — пожимает Юнги плечами, все еще не смотря Хосоку в глаза, а мужчина те, к слову, услышав ответ, закатывает к потолку. — Ну и зачем ты так? — А ты – зачем со мной возишься? — Да вот и самому интересно, — вздыхает Хосок и впервые за всю эту неделю, кажется, перед Юнги разрешает себе улыбку. Так, чтобы мальчишка ее смог увидеть. – Когда ты мне, наконец-то, попался, у меня первым же желанием было тебя придушить. — Я почувствовал, — усмешка. — Ага… хотел тебя проучить, чтобы больше неповадно было, поставить на место. Даже нарыл на тебя информацию. — Оу, чувствую себя важным. — Не ерничай. — И что такого обо мне заставило тебя отказаться от плана страшной мести? – и впервые Юнги на Хосока поднимает взгляд. Глаза у мальчишки пронзительные и слегка грустные, как будто ему и без ответа Хосока все прекрасно известно наперед. – Что, пожалел сиротку? – а после хмыкает скупо, кивая и взгляд отводя к окну, за которым темнеет город. — Не угадал, — ответ Чона заставляет Юнги усмехнуться – не верит ему. – Я серьезно. — Тогда на кой черт… — Так я, кажется, уже говорил тебе: сам вот хотел бы узнать. Зачем я тебя выдернул из той клоаки, в которой ты успешно старался увязнуть. Не знаю, что мной в тот день двигало, ясно тебе? Можешь считать, что так богатые с жиру бесятся, если хочешь. Но я скажу тебе одну вещь, Юнги: у тебя определенно есть ум, и ты умеешь им пользоваться, хоть и пытаешься всем запудрить мозги, кося под дурачка. За последнюю неделю ты в этой компании показал такой результат, какой не показывают некоторые сотрудники, имея за плечами Гарвард или Йель, и это поражает меня. — Пиздец, сейчас расплачусь. — Господи, как же я уже устал с тобой. — Круто, люблю, когда взаимно. — Вот же паршивец… Юнги смеется, наблюдая за Хосоком, который откинулся на спинку дивана затылком и прикрыл глаза. Лицо мужчины при этом разгладилось, делая то как будто моложе и более открытым, что впервые позволяет Мину как следует то изучить, глазами проследить утонченные черты чужой мужественности. От Чона пахнет дорогим парфюмом, уже не тем, что Юнги смог учуять в новогоднюю ночь, но этот даже лучше – он бодрит и побуждает вдохнуть поглубже. Но парень заставляет себя переключиться с чужого лица на все еще требующую внимания руку, которую Хосок сам себе не забинтует, и принимается за дело. Уж раны он заделывать мастер. — Прости, — бормочет вдруг, сам от себя не ожидая. – Я правда не хотел. — Считай, что добавил мне симметрии, — хмыкает Чон, приподнимая другую свою руку. Рукава у него закатаны до локтей, и на голом предплечье можно заметить бледную полоску старого шрама. — А это кто тебя? – спрашивает Юнги, в прочем, не надеясь получить от Хосока ответ, потому что зачем тому вообще его посвящать во что-то личное? Хосок и правда молчит, слыша вопрос мальчишки. Молчит очень долго. И только когда с бинтами покончено открывает глаза, чтобы посмотреть на Мин Юнги серьезно и как-то… обреченно, что ли… — Мой отец, — отвечает мужчина. А затем вдруг моргает ошарашенно и не понимает, зачем сейчас это сказал. Какому-то, черт возьми, глупому, едва знакомому мальчишке. Мальчишке, который в жизнь Хосока за эту неделю смог вдохнуть что-то совершенно ему незнакомое.

***

NEFFEX — Rumors

Он не думал, что встретит его здесь. Возможно, мог бы предположить, но в последнее время был слишком занят делами и почти сумел-таки позабыть об объекте своего тайного помешательства, но… Но этот объект сегодня поспешил весьма эффектно напомнить Намджуну о своем существовании, буквально приковав к себе жадный мужской взгляд в ту самую микросекунду, стоило ему только появиться в зале среди золотого смерча и музыки. Мальчишка оказался прекрасен… Его гибкое тело облачено было во что-то черное и гладкое, что полностью скрывало под собой смуглую кожу, и на черном костюме змейками скользили золотые цепочки, чередуясь с хрустальными бусами. Они звенели, соприкасаясь, каждый раз, стоило юноше совершить очередное движение. Он начал свой танец плавно, даже лениво. Окинул собравшихся томным взглядом, из-за ярких смоки на веках даже на расстоянии казавшимся выразительным, закусил невозможно пухлую нижнюю губу, на которой переливался пурпурный тинт. Он единственный из танцоров, кто сегодня показался гостям без маски на лице, и было понятно, почему так – едва ли маска, даже будь та тысячу раз прекрасной, могла затмить собой красоту этого лица. По крайней мере, Ким Намджун считал именно так. — Пак Чимин… — кто-то рядом с Намджуном усмехнулся, протянув имя юноши, — жемчужина этой Академии. Такой изящный… Да, Пак Чимин был именно таким – изящным и сияющим, особенным. Музыка и его тело слились перед гостями в единое целое, как только начало первому движению в танце было положено. Рука Чимина взметнулась вверх, раскрывая в ладони большой веер из золотых перьев, цепочки на его теле зазвенели громче, толпа за спиной у Намджуна зашепталась, а сам мужчина почувствовал, как внутри его собственного тела замирает сердце. Чимин двигался четко и быстро, он был ураганом, он был грозой – золотой молнией, опасной и сияющей. Его сиреневые волосы на концах были покрашены серебряной краской, превращая его в неземное божество, гордое и неприступное. Намджуну в этот самый момент хотелось его как никогда сильно. Это не шло ни в какое сравнение с тем, что обычно Чимин вытворял на танцполе. Да, там, потонувший во тьме и пороке, он тоже невозможно притягивал, тоже соблазнял, не давая не думать о себе и о том, как красиво бы выглядело это тело разбитым под Кимом. Но сейчас… сейчас Чимин представал перед всеми именно таким, каким был в реальности – безупречным. Каждое его движение – идеал. В каждом шаге уверенность, а во взгляде горящих глаз – чернеющий омут, который в себя безвозвратно затягивает. И Намджун впервые тому не сопротивляется, потому что на этот раз сопротивляться просто не может… Он падает. Из-за такого Чимина – он падает. С той самой вершины, становится слабым, добровольно готовым на колени рухнуть перед мальчишкой, что сумел покорить своим телом, своей страстью и своей красотой. Намджун видит в Чимине отчаяние, он видит то, что и сам чувствует давно, а потому в чужих движениях распознать свое мужчине несложно – Пак Чимин, настоящая жемчужина… свою дорогу готов вырывать зубами и выкорчевывать ногтями, если потребуется. Он тоже карабкается к свету, как когда-то Намджун сам карабкался, и это Кима подкупает. Это его завораживает, делает непозволительно слабым…

***

Чимина приглашают к ним в круг для разговора, когда тот едва успевает закончить свое выступление. Его к себе подзывает директор Академии, чтобы представить министру. Пак не теряется, уверенно и твердо сжимает протянутую ему руку, склоняясь в уважительном поклоне. Все еще тяжело дышит. Глаза юноши только на мгновение выдают узнавание, когда их с Намджуном тоже друг другу представляют. Ладонь у Кима сухая и теплая, ладонь Чимина – неожиданно грубая, но очень маленькая, с короткими пальцами, усыпанными кольцами. Пак отвечает на несколько обращенных в его сторону вопросов, принимает комплименты и снова кланяется, прежде чем покинуть их. Намджун смотрит ему вслед. Дойдя до выхода из залы, Чимин оборачивается и тоже смотрит на него. Пристально. И ухмылка расползается на красивом лице.

***

COROSE, Savage Ga$p – E-GIRLS ARE RUINING MY LIFE!

Пряди волос Чимина, когда Намджун зарывается в них ладонью, чтобы грубо мальчишку притянуть к себе, оставляют на коже мужчины следы серебряной краски. И они оба в ней пачкаются, размазывая по одежде, рукам и лицам друг друга, пока поднимаются в номер, снятый Кимом поспешно в ближайшем отеле, что подходил бы под его запросы. Чужое юное тело наделе оказывается ни разу не хрупким, как с виду обычно казалось. Оно жесткое, сильное и не поддается требовательным мужским рукам, вступает с теми в борьбу и, блять, выигрывает. Намджуна это заставляет рычать, и губу его тут же кусают чужие зубы, а губы чужие – улыбаются острым оскалом. — Не ожидал такого дерьма, когда глазел на меня этим вечером? – Пак Чимин издевается, в его глазах огонь полыхает невообразимо дикий на пару с упрямством. Маленькие руки с короткими пальцами в кольцах, как только оба погружаются вглубь номера, беспардонно толкают Намджуна к стене, чтобы тут же к мужчине притянуться, запутаться в платиновых волосах и губы накрыть нетерпеливым поцелуем, заставив Кима немного согнуться – Чимин ощутимо ниже. — Ты хотел меня давно, я это вижу. В твоих глазах. – После поцелуя выдыхает, будто играется, прежде чем губами перейти с губ искусанных на пока еще чистую шею. Тут же это дело исправляет, ту помечая алыми следами себя самого. – Вот он я… — Ты… — Намджун не понимает, то ли соглашается сейчас с этим дьяволом, то ли просто стонет. Он ладонями обводит то, что недавно совсем, буквально меньше часа назад, казалось запретным. И таким оно оставалось бы, не реши Чимин сам к нему подойти в самом окончании вечера. Никакого флирта между ними, ни единого намека. Лишь склоненная набок голова одного и кивок на выход другого. И вот они здесь. Это просто секс, и никаких обязательств в дальнейшем он в себе не несет. Один слишком разбит и слишком давно, чтобы иначе считать, а другой — слишком осторожен и жесток с собой. Чимину просто нужно забыться. Снова. И ничто так не способно помочь ему с этим, как хорошо проведенная ночь с кем-то, что круто трахается. А Намджун… Намджун не против избавиться как можно скорее от своего наваждения, от своей слабости. Он уверен теперь, что если получит то, что желает сейчас больше всего, насытится и сможет отпустить. В конце концов, Пак Чимин – это просто мальчишка. Очередная красивая игрушка, которая сегодня будет кричать под ним и извиваться, как шлюха, умоляя дать то, что хочется до смерти… Но вдруг что-то идет не по плану. Сорвав друг с друга одежду, они на кровать падают, вот только не Намджун над парнишкой возвышается – это его уверенно седлают чужие бедра, это ему в грудь снова настойчиво упираются поразительно сильные тонкие руки. И снова на губах у Чимина кривая усмешка. Глаза его блестят, а тело изгибается красиво в свете уличных огней, что достигают кожи. — Не так себе представлял это? – спрашивают Намджуна, прежде чем склониться к нему сильнее и укусить сильно за мочку. Чимин ведет бедрами плавно и тягуче, трется об Кима своим обнаженным пахом, срывая тому дыхание, а затем урчит довольно, чувствуя на своих ягодицах большие ладони, которые с силой сжимают подтянутую нежную кожу. Чимин отстраняется, запрокидывая голову вверх и на мгновение прикрывая глаза. Его серебристые волосы взмывают вслед за хозяином, как ангельский нимб. Красивый. Красивый до невозможности… И с пробкой внутри – это Намджун понимает спустя секунду буквально, как только пальцами мажет более размашисто и случайно задевает ее основание. Пак сверху на нем шипит поощрительно и ведет тазом вслед за чужими прикосновениями. — Похуй на прелюдию, вытащи ее уже блять! – приказ его сладким высоким голосом звучал бы умилительно, если бы возбуждение в этот самый момент не привнесло в него урчание, эхом расходящееся от груди. И Намджун, слыша мальчишку, тут же ему повинуется, извлекая игрушку. И как только ее откидывает куда-то на простыни, не теряет времени и проникает в растянутый смазанный анус сразу двумя пальцами, заставляя тем самым Чимина простонать сдавленно и ладони сжать в кулаки. Они жадно целуются, пока Намджун готовит его для себя. Слов между ними нет, есть только стоны и нетерпение, скользящее в каждом движении, каждом вдохе и выдохе и хаотичном мазке губ по губам и горячей коже. А когда Чимин оказывается готов, а презерватив – раскатан по члену Намджуна, который в нетерпении уже дергается и течет, они соединяются одним резким голодным движением. И никакой передышки после этого нет, только безумная похоть у обоих в глазах и пламя внутри тел, у которых сегодня послетали все тормоза. Они задыхаются. Они убивают друг друга, вынуждают гореть и плавиться, не щадя абсолютно. На коже тут и там расцветают следы рук и засосы, губы немеют от того, как часто их кусают, волосы у обоих спутаны от чистейшего сумасшествия, что ощущается, как героин, пущенный по расширенным венам. Толчок за толчком, их тела друг об друга разбиваются, пытаются подчинить и сами сопротивляются чужому подчинению. Воздух густеет, им становится трудно дышать, и голодные вздохи выходят хриплые вперемешку с гортанными стонами. Чимин так красив, мать его! В каждом движении его – искусство горит и Намджуна скоро испепелит до основания. Внутри него жарко, мокро и туго. Он податлив ровно настолько, чтобы дать обоим почувствовать ослепляющее удовольствие, которое скоро угрожает небеса на них к черту обрушить. Но вскоре Намджуну подворачивается шанс и, перехватив мальчишку удобнее, он с ним поворачивается, опрокидывая того на лопатки. Нависает сверху, довольный собой, и в ответ слышит тихое фырканье. Впрочем, его без каких-либо возражений принимают назад, широко в стороны разводя стройные ноги и самостоятельно придерживая себя за бедра так, чтобы облегчить движения. И Намджун на этом моменте абсолютно срывается, становится неконтролируемым, начинает попросту Чимина трахать, заставляя того кричать и смеяться. Секс становится оглушительно громким, в нем все смешивается в пьянящий коктейль: стоны, дыхание, скрип матраса и шлепки кожи о кожу. Пак сжимает свой член ладонью, начиная себе быстро дрочить, и Намджун залипает на том, как блестящая от смазки головка скользит в кольце чужих пальцев… Это будто становится последней каплей, без предупреждения толкая мужчину в объятия экстаза. Он кончает долго и бурно, все еще находясь внутри чужого дрожащего тела. А затем, отойдя от оргазма, делает еще несколько ленивых толчков, заставляя Чимина тяжело дышать. Мальчишка все еще не кончил, все еще водит по себе ладонью, закусывая свои блядские губы. Ким не может больше за ним таким наблюдать, смещается ниже, руками фиксируя разведенные бедра, снова погружает в юношу пальцы, а губами насаживается на член, тут же расслабляя горло и тот пропуская максимально глубоко в себя. За его волосы крепко хватаются, Чимин стонет и настойчиво начинает направлять его голову, буквально имея намджунову глотку. Подается вперед, загоняя член так глубоко, что у мужчины градом слезы из глаз, а затем назад отстраняется, насаживаясь на два вставленных в него пальца по самые костяшки. И вскоре тоже заходится в оргазме, изливаясь в чужой тесный рот, напрягается всем своим прекрасным телом, прогибается в пояснице и заставляет Намджуна от такого зрелища просто умереть и воскреснуть. Невозможно простому человеку быть таким… Уже после они оба сидят на кровати и пытаются отдышаться. Тела у них мокрые и слабо дрожат в воспоминаниях схлынувшего недавно экстаза. Снова слов между ними нет, да и зачем они, если каждый этой ночью получил то, что хотел? Чимин собирается первым. Он встает легко и, обнаженный, плавной походкой идет до двери ванной комнаты, чтобы принять по-быстрому так необходимый ему сейчас душ. После него никакой серебряной краски на юноше уже нет, и волосы его снова полностью сиреневые, а тело скрывается под черным костюмом, уже без цепочек и хрустальных бус. Сказка как будто закончилась. — Ты не разочаровал меня, — бросает Чимин Намджуну перед тем, как уйти. Мужчина до сих пор не одет и сидит на краю кровати. — Ты меня тоже, — в спину прилетают Паку глухие слова. И снова тот, как в зале Академии, на Намджуна оборачивается. Снова мажет усмешкой, и глаза его черные блестят, когда он отвечает. — Ну разумеется. Дверь номера закрывается. Намджун остается в нем совершенно один. Мужчина опускает вниз голову, взглядом скользит по своим рукам – на тех серебристая краска. Заметив это, он тут же поднимается с кровати и тоже направляется в ванную. Нужно смыть это. Как можно быстрее. Избавиться.

Готовый перевод Ultimate Master of Martial Arts / Абсолютный мастер боевых искусств: Глава 50 :: Tl.Rulate.ru

Менгюнь и Шенту все удивлены. Они не видят разницы.

Синъюань тихо сказал: «Энергичная сила подобна Ци, но она подобна жизненной силе алхимика. Однако нет никаких сомнений в том, что у ган Цзиня есть некоторые особые возможности».

«Я тоже так думаю», — сказал декан. Это немного отличается от обычных мастеров боевых искусств».

Шенту сказал: «Его энергичная сила становится лучше или хуже?»

Синъюань внимательно смотрит на него. Хотя до него больше тысячи футов, волосы Лу Фана не скроются от взгляда Синъюаня.

«Энергичная сила мощна, более чем в два раза больше, чем у обычных мастеров боевых искусств. Потребление также очень медленное, так что у нас должно быть сильное будущее. Эх, он мог чувствовать мое звездное сияние. Похоже, что он также улучшил свое чувство импульса».

— сказала Звезда Юань Сайд, уголок рта изогнулся неглубокой дугой.

Соседний Шэнту удивленно сказал: «Синъюань, ты действительно улыбаешься. Я не видел, чтобы ты улыбался десятилетиями. Я не ошибаюсь».

Звезда Юань сразу же улыбнулась, холодно загудела.

А Цин пощупал свой живот и рассмеялся, сказав: «Редкость, редкость. Даже Синъюань смеется. Кажется, что его талант поразителен. Я немного тронут бесконечным потенциалом в будущем».

Син Юань повернул голову и посмотрел на него ясным взглядом. «Разве ты просто не выбираешь правильного ученика?»

«Конечно», — сказала Ицин с улыбкой. Но если бы у моих учеников были и аппетиты, и таланты, это было бы лучше».

«Боюсь, вы будете разочарованы», — холодно сказал Син Юань. Я боюсь, что такие таланты не будет готов пойти на ваши Юань Юань Юань Юань Юань Юань Юань Юань Юань Юань Юань Юань Юань Юань Юань Юань Юань Юань Юань Юань Юань Юань Юань Юань Юань Юань Юань Юань Юань Юань Юань Юань Юань Юань Юань Юань Юань Юань Юань Юань Юань Юань Юань Юань Юань Юань Юань Юань Юань Юань Юань Юань Юань Юань Юань Юань Юань Юань

Ясный вздох в сторону: «Этот налив тоже есть. Что бы ни случилось. «

Декан несколько раз усмехнулся, а затем сказал: «У меня есть идея принять учеников».

В то же время девять учителей посмотрели на декана с удивлением в глазах.

Декан поднял руку и сказал: «Но не волнуйтесь, я не буду вас грабить. Однако, независимо от того, в какую ветвь вы войдете, вам лучше узнать, как он развил такую особую энергичную силу. Если есть какая-либо возможность воспроизведения и обучения, я немедленно приведу его к себе и снова поговорю с ним».

Девятый мастер Цзунци кивает.

。。。。。。

Ниже Лу Мин поворачивается, чтобы с улыбкой посмотреть на Цянь Фэна, и говорит: «Прости, но в будущем я буду мыть тебе ноги. Кстати, у меня ноги воняют. Ты готова к этому».

Лицо Цянь Фэна было красным и зеленым, и он не мог говорить.

А вода рядом безжалостно смотрела на Лу Фана сверху, его глаза были как ножи, а лицо-убийственное.

Слыша сарказм Лу Мина, хотя и не говоря о нем, вода безжалостна и унизительна. Повернись и посмотри вокруг. Голоса других делают воду еще более уродливой. Говорите слишком медленно, когда вас бьют по лицу, также более болезненно.

С холодным фырканьем вода безжалостно ушла. Люди убираются с дороги и безжалостно отпускают воду.

Цянь Фэн тоже хочет пойти. Сегодня он танцует голым и поворачивается.

Но разум подсказывал ему, что он действительно поедет сегодня. Если бы он снова увидел Лу Мина в будущем, то, вероятно, спрятался бы. Он не мог вымыть ноги Лу Мину. Первоначально Цянь Фэн смотрел на Лу Мина сверху вниз. Он смеялся над ним целый год. Очевидно, Лу Мин так высмеял его. Цянь Фэн почувствовал, что не может проглотить это.

Его глаза были красными, и Цянь Фэн сказал: «Лу Мин, не будь самодовольным. Если у вас есть возможность сыграть в другую игру».

Лу Мин сложил руки на груди и сказал: «Как ты хочешь сделать ставку?»

Цянь Фэн внезапно указал в воздух и сказал: «Мой брат не был устранен. Если у вас есть такая возможность, давайте попробуем еще раз. Если мой брат снова проиграет ему

Лу Мин оправдывается: «Тогда ты просто бегаешь по колледжу Удао, и каждый колледж должен бегать».

Цянь Фэн почти выдавил слова сквозь зубы и сказал: «Договорились».. Но если твой брат проиграет».

Лу Мин великодушно сказал: «Дела слуги будут отменены».

Цянь Фэн сжал кулак и сказал: «Хорошо, зеленая черепаха, ты думаешь, что можешь отослать меня. Если ты хочешь проиграть, встань на колени передо мной**».

Лу Мин слегка прищурился и сказал: «Тогда я не буду спорить. Ты будешь моим слугой в течение года».

Люди вокруг немедленно последовали за шумными криками.

«Цянь Фэн, будь слугой зеленой черепахи. Ха-ха, я посмотрю».

«Зеленые черепахи, не делайте этого, а потом играйте с ним».

«Да, как мужчина, какая большая ставка?»

Шум становился все громче и громче, и люди из других колледжей оглянулись.

Цянь Фэн холодно сказал: «Зеленая черепаха, ты хочешь драться?»

Лу Мин тихо сказал: «Ты действительно планируешь ударить меня здесь. Перед всеми учителями и учительницами? «

Цянь Фэн глубоко вздохнул, сжал кулаки и сказал: «Хорошо, ставь, как ты говоришь. Выиграй, списывай. Но сегодняшнее дело я записал. Зеленый свет, я не отпущу тебя».

Лу Мин холодно сказал: «Я никогда не думал, что ты отпустишь меня, но я совсем не боюсь».

Цянь Фэн отводит глаза, кричит на Цянь Юя и указывает на Лу Фана.

Цянь Юй слегка нахмурился и посмотрел на Лу Фана, но не обратил на это особого внимания. Поворачиваюсь к женщине на острове неподалеку.

Выше Лу Фан также победил нового соперника.

Шуйюань снесло, и теперь на острове осталось всего с десяток человек.

Никто не хочет быть устраненным. Хотя они достигли уровня выбора собственного колледжа. Однако, если вы сможете занять первое место среди первокурсников, предполагается, что при поступлении в колледж на вас также посмотрит магистр. Может быть, ты сможешь поблагодарить его за свой совет. Остальные десять человек очень осторожны, потому что они сами выбирают себе противников. Все хотят выбрать человека, который сможет победить. По крайней мере, с этим нетрудно справиться.

Наконец, кто-то подошел к Лу Фаню. Он подпрыгнул и упал прямо перед Лу Фаном.

Рука об руку, человечеству: «Под железным быком, пожалуйста, посоветуйте».

Лицом к лицу стоял сильный мужчина, восьми футов ростом, горбатый. Его мускулы подобны камням, голова сияет, и он держит два кувалды.

Такой взгляд в сочетании с таким оружием выглядит очень властно. Все тело полно энергичной энергии, и внутреннее тело полно энергичной энергии. Выращивание-это хорошо.

Лу Фан возвращается с кулаком, вытаскивает тяжелый меч за спиной, и огонь снова начинает дымиться.

В это время речь идет не только о совершенствовании, но и о жизнестойкости.

Как это бывает, способность Лу Фана к восстановлению первоклассна, потому что он очень быстро впитывает силу неба и земли. Даже если будет несколько сражений подряд, сила Лу Фана не будет израсходована слишком сильно. Он все еще на пике своего развития.

Цзян Цин призвал Сяохэя отступить и объявил о начале соревнований с другим наставником.

В одно мгновение железный бык становится похожим на сумасшедшего носорога, держащего двойной молот, чтобы броситься к Лу Фаню.

Камень под моими ногами весь потрескался, и каждый шаг может наступить на глубокую впадину. Лу Фан взглянул и понял, что сила другой стороны, возможно, не слабее его.

Однако Лу Фан не собирался уворачиваться, держа тяжелый меч и вырезая его.

Бах, меч Лу Фана только что вонзился в тяжелый меч с двойным молотом, угол точен.

Импульс железного быка должен быть заблокирован мечом Лу Фана. Его лодыжки глубоко увязли в обломках. Мышцы Лу Фана напрягаются, и пламя распространяется по тяжелому мечу.

Похоже, что железный бык не боится огня. Два молотка красные, но железный бык все еще крепко сжат.

«Это отличный бык!»

Мускулы железного быка мгновенно расширяются и отталкивают тяжелый меч Лу Фана назад.

Внезапно железный бык вытащил тяжелый молот и с сильным ветром замахнулся им на Лу Фана.

Лу Фан бьет левой рукой и выбивает.

Разбей горный кулак!

Бах, бах.

Два приглушенных звонка, и кулак Лу Фана ударил железного быка в живот. И молот железного быка разбил Лу Фана на три фута своей мощной силой.

Многие люди воскликнули. Я боюсь, что это убьет их, если они ударят по ним таким тяжелым молотком.

Лу Фан полностью застрял в глубокой яме. К счастью, плавучий остров достаточно толстый. В противном случае, если его разобьют молотком, это будет позор.

Увидев эту сцену, Мо Юньфэй втайне обрадовался.

Убей его, убей этого ублюдка. Я не могу подняться сюда.

Лицо Чжан Юэханя полно улыбок, а глаза полны холодного света. Обняв ее старшего боевого брата, он сказал с улыбкой: «Мне не нужно этого делать. Сила этого большого человека не мала. Я боюсь, что этот молоток уложит его на полтора года».

Чжан Юэхань сказал с улыбкой: «Это его удача. Я не буду иметь с ним дела, если он знает, как вернуться в свой родной город и исцелить себя».

«Старший боевой брат» улыбнулся и ущипнул Чжан Юэхань за подбородок. «Вы так добры».

Чжан Юэхань бросает взгляд на «старшего боевого брата». Существуют тысячи стилей и бесконечные соблазны. В одно мгновение он заставляет «старшего боевого брата» чувствовать себя гигантом в каком-то месте.

К сожалению, их улыбки длились недолго.

С ревом железный бык упал на землю, прикрыв живот на глазах у всех изумленных.

Например, столкнуть нефритовые столбы горы Цзиньшань, разбив землю на бесчисленные трещины.

«что случилось? Почему он упал первым?»

Бесчисленное множество людей не могут понять, что происходит.

В это время Лу Фан стряхнул пыль со своего тела и медленно, с легким видом встал.

«Как он может быть в порядке? Ничего. Боже, он человек или зверь! «

Все они были потрясены. Смотреть в глаза Лу Фана было все равно, что видеть демона. Чжан Юэхань, Мо Юньфэй так удивлен, что не может закрыть рот.

В небе глаза Шэнь Ту загорелись и сказали: «Хорошее телосложение. На самом деле, он не практиковал свое кунг-фу на таком высоком уровне. Либо это естественный зверь, либо у него есть особый метод. Ха-ха, он мне нравится. Тебе лучше не грабить меня. Тот, кто меня ограбит, очень спешит. «

Другие учителя вообще проигнорировали голос Шэнь Ту и с улыбкой посмотрели на Лу Фана.

В этот момент все остальные участники соревнований повернулись, чтобы посмотреть на Лу Фана. Когда я увидел, что железного быка забрал мой наставник и что на острове полно глубоких ям, у всех появилось достойное выражение лица.

Цянь Юй поднял девушку в противоположном направлении, затем посмотрел на Лу Фана и пробормотал: «Это так сильно. Похоже, что позже нам следует держаться от него подальше.»

В этот момент Лу Фан повернул голову, чтобы посмотреть на него. Лу Фан слегка хмурится. Этот человек знаком с его глазами. О, разве это не один из двух братьев, которые шутили о Лу Мине?

Посмеиваясь, Лу Фан решает не ждать, пока другие бросят ему вызов в следующий раз. Пришло время ему бросить вызов другим.

Веки Цянь Юй подскочили прямо, наблюдая, как быстро подпрыгнул Лу Фан.

Внизу Цянь Фэн потерял дар речи.

На данный момент у него больше нет уверенности в победе.

http://tl.rulate.ru/book/31883/1622101

Глава 562. Время Поражающего Небеса Меча.

Гигантский Пламенный Дьявол был высотой в десятки метров, его тело и конечности были созданы из пламени, и можно было отчётливо рассмотреть черты его лица. Он состоял из Ало-Чёрного Дьявольского Пламени, высвобожденного Герцога Хуэй Е. Его аура была столь плотной и ужасающей, было ясно, что он в несколько раз сильнее, чем те шары дьявольского пламени. Когда Дьявольское Пламя приблизилось к нему, Юнь Чэ начал ощущать удушье.

Юнь Чэ обладал обширными знаниями и опытом, но он впервые видел такую атаку… Она была столь же странной, как и Духовный Двойник Меча Обители Небесного Меча!

Когда обе руки Пламенного Дьявола рухнули с неба, ветер вскружило до свиста, словно плач призраков и завывания дьявола.

«Падение Луны Тонущей Звезды!!»

У Юнь Чэ не было времени на размышления; его внутренняя энергия вспыхнула и кулак устремился к Гигантскому Пламенному Дьяволу.

БУМ!

Барабанящий звук взрыва, огромный вихрь внутренней энергии вращающийся в воздухе. Гигантский Пламенный Дьявол был поражен и он перевернулся более десятка раз; и Юнь Чэ рухнул вниз как пушечное ядро, сильно разбившись о землю, и отскочил более чем на тридцать метров. Когда он наконец-то приземлился, у уголка его рта было тёмно-красное кровавое пятно.

Ужас Пламенного Дьявола превзошел ожидания Юнь Чэ. Он вытер уголок своего рта, и только собирался встать, как звук призрачных завываний раздался над его головой. Пламенный Дьявол уже появился в воздухе над Юнь Чэ, и с расширенными глазами и зрачками, будто огоньками, и падал на него.

С мест Семьи Юнь, раздался громогласный рёв, когда Юнь Цин Хун вылетел и попытался забрать Юнь Чэ с арены. Но прежде чем он успел взойти на арену, Герцог Хуай, что был давно к этому готов, моментально заблокировал собой Юнь Цин Хуна. Их тела столкнулись и разошлись.

«Юнь Цин Хун, ты хочешь нарушить правила соревнования!?» Герцог Хуая говорил грубо, но глубоко в его глазах виднелись следы насмешки.

Если бы это было просто соревнование, то Юнь Цин Хун ни в коем случае не сделал бы ничего опрометчивого; тем не менее, Герцог Хуай и Хуэй Е очевидно испытывали к Юнь Чэ убийственные намерения. Юнь Чэ был ранен на земле, от тяжёлого удара Пламенного Дракона и в этот момент, Пламенный Дьявол вновь применил всю свою силу; было очевидно, что он пытался убить Юнь Че! Как он мог ничего не делать? Он отчётливо осознавал, насколько ужасающим был этот Пламенный Дьявол… Он поддерживался силой Обсидианового Дьявольского Меча, дьявольское умение, что полностью выходило из способностей Хуэй Е. Не смотря на то, что технически Хуэ Е мухлевал, могущественное оружие и броня были частью его собственной силы и так случилось, что это было стандартом, принятым в духовном мире.

«Прочь с моего пути!» Юнь Цин Хун был окружён свистом грома и молниями. Жизнь Юнь Чэ была в опасности, откуда у него время, чтобы беспокоиться о правилах соревнования? Он должен был сделать всё, чтобы спасти Юнь Чэ, и отступление будет значить…

Только Юнь Цин Хун хотел с силой отбросить Герцога Хуая, пронзительный крик феникса накрыл всю арену, и яркое, красное пламя взмыло в небо.

«Небесный Танец Крыла Феникса!!»

Раскрылась пара золотистых крыльев феникса, и реалистичный силуэт феникса появился на теле Юнь Чэ. Силуэт феникса взмыл Юнь Чэ в небо, моментально создав вакуум, и сильно ударил в тело Пламенного Дьявола.

Бум!!!!!!!!

Пламя Феникса с яростью ударило, и кольцо солнечного света внезапно появилось в небе над залом, и весь зал укрыло красным светом. Казалось, солнечный свет опустился с небосвода, Юнь Чэ и Пламенный Дьявол яростно отталкивались друг от друга, в невероятно чудовищном шторме из внутренней энергии.

Пламенный Дьявол летел назад вверх тормашками, и катился быстро, словно резиновый мяч. Пламя вокруг его тела распласталось повсюду, но он не разлетелся полностью после одного удара. Герцог Хуэй Е взмахнул Обсидиановым Дьявольским Мечом в своих руках, и перевёрнутый Пламенный Дьявол внезапно замер. Он быстро полетел обратно, и парил над Герцогом Хуэй Е.

Бабах!

Юнь Чэ приземлился на землю, и его тело непрерывно скользило назад, пока он внезапно не упёрся руками. Его одежда на груди была полностью разодрана, и более десяти шрамов разной глубины появилось на его груди.

Брови Герцога Хуая сильно наморщились, и он холодно сказал, «Юнь Цин Хун, ты на самом деле усыновил хорошего сына!»

Он снова и снова недооценивал Юнь Чэ, и после того, как попытался его убить, он понял, что всё ещё его недооценивал. Он лучше всех знал, насколько ужасающим был этот Пламенный Дьявол. Он совершенно не предполагал, что Юнь Чэ на самом деле сможет отбросить Пламенного Дьявола, что использовал всю свою мощь в лобовом столкновении.

Всего в двадцать лет, с развитием на уровне Небесной Ступени… Но его сила настолько ужасающая!

Для молодого человека вроде него, его будущие достижения были совершенно невообразимы. Если он был их врагом, то они должны убить его прежде, чем он станет сильнее!

Но сейчас, когда он отбросил Пламенного Дьявола, Юнь Цин Хун может позволить ему немедленно сдаться… Если это произойдёт, то сегодня будет невозможно убить Юнь Чэ!

Движения Юнь Цин Хуна стали неуверенными. Наблюдая за тем, как Пламенный Дьявол был отброшен, он мог лишь восхититься и сказать, «Хорошая работа!»

«Чэ’эр, немедленно сдавайся! Он может призвать трёх Пламенных Дьяволов, как этот, одновременно! Он использует Обсидиановый Дьявольский Меч, так что это не позорно, если ты сдашься… Иначе, следующая атака в полную силу грозит тебе смертью.»

«…» Юнь Цин Хун отправил Юнь Чэ звукопередачу, но тот не ответил. Он медленно встал, будто вообще его не слышал.

«Хмф, неплохо. Я знал, что у тебя должен быть какой-то завершающий навык, которым ты ещё не воспользовался, но я не предполагал, что ты сможешь откинуть моего Пламенного Дьявола. Это действительно меня приятно удивило.»

Несмотря на то, что Герцог Хуэй Е был всем сердцем шокирован, он совершенно не паниковал. На его лице было выражение лёгкой улыбки, «Тогда, как на счёт этого?»

Обсидиановый Дьявольский Меч замерцал кровавым цветом, в то время как Герцог Хуэй Е резко засмеялся. Волны пламени поднялись перед ним. Со всплесками плачущих призраков, он на самом деле сконцентрировался и создавал двух… двух Пламенных Дьяволов, выглядящих точно так же, как и первый!

Не только их внешность была идентична, даже их ауры были столь же плотными и пугающими.

Считая того, что был в воздухе, в конечном итоге было три Пламенных Дьявола!!

«Три… Три Пламенных Дьявола!» Отовсюду звучали крики восхищения.

«Если Юнь Чэ достаточно умён, то он должен незамедлительно сдаться. Если подумать, то этого уже достаточно, чтобы его имя стало известно везде. Но, если в этот раз, он всё ещё будет с храбрым лицом кричать о так называемом ‘Биться до самого конца’… То он просто ищет смерти!»

Вся верхушка, сильнейшие практики Столицы Империи демона могли ощущать убийственное намерение Герцога Хуэй Е к Юнь Чэ. Если Юнь Чэ хотел жить, то сейчас был единственный шаг, чтобы сдаться! Иначе, как только три Пламенных Дьявола придут в движение, Юнь Чэ наверняка умрёт. С мест постоянно кричали, чтобы Юнь Чэ незамедлительно сдавался.

Но Юнь Чэ сделал вид, что ничего не слышал. Столкнувшись с тремя Пламенными Дьяволами, он медленно протянул ладонь…

«Хун’эр, выходи!»

С резким гулом, меч внезапно упал и появился из неоткуда перед Юнь Чэ. С громким «Бум», он жёстко ударил в чёрный духовный нефритовый пол под его ногами. В этот миг, сосредоточенный звук разломов и бесчисленные трещины, бешено распространялись из под ног Юнь Чэ.

Оглушительные воскликни раздавались со всех сторон. И шокировало их не то, насколько огромен был меч, а то что… он просто свалился с неба и смог вонзиться в чёрный духовный нефритовый пол, что был в тысячу раз крепче твёрдого камня!

«Что… Что за огромный меч!!»

«Этот меч… На самом деле пробил пол! Это Императорский Зал Демона! Сколько этот меч весит?»

«Я впервые вижу такой огромный меч. Он на самом деле вонзился и потрескался пол Императорского Зала Демона… Но, не похоже, чтобы от этого меча исходила аура высокоуровневого оружия. И среди духовного оружия, не похоже, чтобы был огромный меч, вроде этого.»

«Это оружие Старшего Брата? Оно… Оно слишком большое.» Крикнул от шока Сяо Юнь. Он тупо смотрел вниз, на кончик меча, что погрузился в землю.

«Цык, наконец то соизволил показать своё оружие.» Улыбчиво сказал Герцог Хуэй Е. Он не мог не удивиться из-за трещин под кончиком меча, но улыбка на его лице стало более шутливой, «Хех, не удивительно, что ты отказывался использовать своё оружие. Этот меч, ты, скорее всего, не можешь полностью контролировать, не так ли?!»

Юнь Чэ не говорил. Обе руки были на рукояти Потрясающего Небеса Меча Разящего Демонов. С невероятно острым, визжащим звуком, он медленно поднял меч из земли, и расположил горизонтально перед собой… В этот момент, шумный зал притих. Все взгляды были сосредоточены на Юнь Чэ. Даже некоторые сильные практики, находившиеся на вершине Иллюзорного Демона, были ошеломлены на короткое время, разительными изменениями в выражении Юнь Чэ.

Аура на теле Юнь Чэ не изменилась и не было никакой ауры на алом двуручном мече, будто это был мёртвый меч. Но когда Юнь Чэ держал в руках алый меч, все отчётливо ощущали, что Юнь Чэ полностью изменился: его аура, движения, даже выражение… полностью изменились.

Алый меч был длинной в три метра, и клинок толщиной в 66 сантиметров. Столько огромный меч, как этот, был даже больше чем Юнь Чэ. Даже если бы трёхметровый гигант держал этот меч, то было бы сильное чувство несоответствия. Тем не менее, когда он находился в руках Юнь Чэ, ощущение было столь соответствующим, что люди не могли почувствовать хоть капельку дисгармонии; вместо этого, ощущалось, будто меч принадлежал его рукам. Он идеально подходил, что нельзя было описать словами, будто меч изначально создавался для Юнь Чэ, в то время как и сам Юнь Чэ, существовал из-за меча.

Аура внутренней энергии абсолютно не изменилась, но глядя на Юнь Чэ, державшего тяжёлый меч, все чувствовали давление, проникающее в их души. Особенно Герцог Хуэй Е, стоявший прямо напротив Юнь Че; улыбка на его лице уже стала напряжённой. Будто железная плита в ста пятидесяти тысяч килограмм давила на его грудь, почти его задушив.

Стоя на краю арены, Юнь Цин Хун и Герцог Хуай уставились прямо на Юнь Чэ. Один забыл отправить звукопередачу Хуэй Е, чтобы он мгновенно убил Юнь Чэ, другой забыл наорать на Юнь Чэ, чтобы тот незамедлительно сдавался. Эти две несравненные личности в своих поколениях, их глаза теперь отображали только шок.

Неописуемое давление заставило Герцога Хуэй Е чувствовать себя чрезвычайно неудобно, но посмотрев на трёх Пламенных Дьяволов перед ним, его тревога быстро сошла на нет, и он резко взревел, «Ты думаешь, что достав это идиотское оружие, оно поможет тебе отыграться?! Отправляйся в… Ад!!»

Герцог Хуэй Е внезапно взмахнул своим мечом. Огромное море огня, будто пунцово-чёрный дым закрывший небо, покатилось в сторону Юнь Чэ. Три Пламенных Демона двинулись одновременно, следуя за Дьявольским пламенем, неся ужасающую ауру, что заставляла дрожать даже пространство, когда они вместе бросились к Юнь Чэ.

Столкнувшись в подавляющим дьявольским пламенем и тремя ужасными Пламенными Дьяволами, бросившимися одновременно, Юнь Чэ не стал отступать. Вместо этого, он не спеша держал свой Поражающий Небеса Меч Разящий Демонов.

Причина почему он не использовал Поражающий Небеса Меч Разящий Демонов раньше была не в том, что он был высокомерен. А потому, как догадался Герцог Хуэй Е, чтобы избежать слишком большого истощения. Когда он впервые получил этот Поражающий Небеса Меч, он уже весил сто тысяч килограмм. После впитывания Убийцы Драконов, его вес ещё увеличился. За прошедшие три месяца, не смотря на то, что он сумел привыкнуть к его весу и мог идеально его контролировать, каждый раз, когда он им взмахивал, за этим следовало огромное истощение.

Следующий оппонент в это яростной битве будет ещё сильнее, так что он должен был сделать всё, чтобы избежать своего истощения.

Его текущим противником был Хуэй Е, но просто основываясь на плотности их внутренней энергии, он бы полностью подавлен Хуэй Е, если не открывал «Чистилище». Тем не менее, открытие «чистилища» исчерпает его силу ещё быстрее, вот почему, только теперь настало время, чтобы достать Поражающий Небеса Меч.

Избавление от трещин в уголках рта

Если вы заметили покраснение или небольшие трещины на коже в уголках рта, возможно, у вас распространенная инфекция, известная как перлеш или ангулярный хейлит. В зависимости от его причины существуют способы лечения покраснения и растрескивания кожи, чтобы уменьшить дискомфорт.

Термин perleche происходит от французского слова «lecher», что означает «лизать». Это происходит из-за тенденции пациентов с перлешем постоянно лизать область, чтобы уменьшить раздражение; к сожалению, это также помогает увековечить воспаление.Как только кожа повреждена, область обычно заражается дрожжевым грибком, называемым Candida albicans.

Первоначально перлеш может возникать из различных источников, большинство из них локально внутри или вокруг рта, хотя он может быть вызван общей инфекцией организма или заболеванием, таким как диабет или рак, или дефицитом витаминов или железа. Внутри рта снижение слюноотделения, воспаление тканей под редко очищаемым протезом (зубной стоматит), давление на углы рта, вызванное неправильным прикусом из-за отсутствия зубов, и подобные состояния могут повысить риск инфицирования.Морщины вокруг рта или «морщины марионетки», глубокие морщины, которые тянутся от рта к подбородку из-за старения или воздействия окружающей среды, могут способствовать образованию трещин. Слюнотечение во время сна или в результате ортодонтического лечения также является одной из причин.

Основное внимание при лечении заеды направлено на то, чтобы взять любую инфекцию под контроль. Это может быть достигнуто с помощью курса перорального или местного противогрибкового (противогрибкового) лечения. Если инфекция распространилась в рот или горло, мы могли бы затем прописать пастилку, маленькую пастилку, предназначенную для растворения, которую вы прополощите, а затем проглотите, чтобы воздействовать на другие части рта.Мази со стероидами или оксидом цинка, наносимые непосредственно на кожу, могут контролировать воспаление и служить барьерным средством с противогрибковыми свойствами для ускорения заживления.

Если причина больше связана с проблемами с зубами (плохо подобранные зубные протезы или отсутствие зубов), то важно их устранить и вылечить. Вы также можете проконсультироваться с дерматологом по поводу лечения, чтобы уменьшить морщины вокруг рта, которые также могут способствовать хроническим случаям заеды.

Если вам нужна дополнительная информация о трещинах в уголках рта, свяжитесь с нами или запишитесь на консультацию.Вы также можете узнать больше об этой теме, прочитав в журнале Уважаемый доктор статью «Трещины в уголках рта».

Избавьтесь от трещин в уголках рта

Если вы заметили покраснение или небольшие трещины на коже в уголках рта, возможно, у вас распространенная инфекция, известная как перлеш или ангулярный хейлит. В зависимости от его причины существуют способы лечения покраснения и растрескивания кожи, чтобы уменьшить дискомфорт.

Термин perleche происходит от французского слова «lecher», что означает «лизать».Это происходит из-за тенденции пациентов с перлешем постоянно лизать область, чтобы уменьшить раздражение; к сожалению, это также помогает увековечить воспаление. Как только кожа повреждена, область обычно заражается дрожжевым грибком, называемым Candida albicans.

Первоначально перлеш может возникать из различных источников, большинство из них локально внутри или вокруг рта, хотя он может быть вызван общей инфекцией организма или заболеванием, таким как диабет или рак, или дефицитом витаминов или железа.Внутри рта снижение слюноотделения, воспаление тканей под редко очищаемым протезом (зубной стоматит), давление на углы рта, вызванное неправильным прикусом из-за отсутствия зубов, и подобные состояния могут повысить риск инфицирования. Морщины вокруг рта или «морщины марионетки», глубокие морщины, которые тянутся от рта к подбородку из-за старения или воздействия окружающей среды, могут способствовать образованию трещин. Слюнотечение во время сна или в результате ортодонтического лечения также является одной из причин.

Основное внимание при лечении заеды направлено на то, чтобы взять любую инфекцию под контроль. Это может быть достигнуто с помощью курса перорального или местного противогрибкового (противогрибкового) лечения. Если инфекция распространилась в рот или горло, мы могли бы затем прописать пастилку, маленькую пастилку, предназначенную для растворения, которую вы прополощите, а затем проглотите, чтобы воздействовать на другие части рта. Мази со стероидами или оксидом цинка, наносимые непосредственно на кожу, могут контролировать воспаление и служить барьерным средством с противогрибковыми свойствами для ускорения заживления.

Если причина больше связана с проблемами с зубами (плохо подобранные зубные протезы или отсутствие зубов), то важно их устранить и вылечить. Вы также можете проконсультироваться с дерматологом по поводу лечения, чтобы уменьшить морщины вокруг рта, которые также могут способствовать хроническим случаям заеды.

Если вам нужна дополнительная информация о трещинах в уголках рта, свяжитесь с нами или запишитесь на консультацию. Вы также можете узнать больше об этой теме, прочитав в журнале Уважаемый доктор статью «Трещины в уголках рта.

Доктор Сара: Потрескавшиеся губы могут указывать на низкий уровень железа или витаминов группы В

В: У меня постоянно появляются трещины и болезненность в уголках рта.

t Ненадолго становится лучше, затем снова возвращается. Это нормально?

A: Трещины в уголках рта (ангулярный хейлит) встречаются относительно часто.

Это может быть связано с повторным увлажнением и высыханием, и может помочь использование бальзама для губ, чтобы сохранить губы влажными.

Если это не проходит быстро, вам может потребоваться обработка противогрибковым гелем — обратитесь за советом к своему фармацевту. Некоторые люди с болезненностью в уголках губ имеют низкий уровень железа или недостаточное потребление витаминов группы В.

Вы можете обнаружить, что прием хороших поливитаминов и минеральных добавок, содержащих около 100 процентов рекомендуемой суточной нормы (RDA) для максимально возможного количества питательных веществ, поможет.Также старайтесь съедать не менее пяти порций фруктов или овощей в день.

Рыбий жир также может помочь уменьшить воспаление.

MUSE доступен в NHS для мужчин с импотенцией из-за травмы

В: Я не могу принимать виагру, но знаю, что есть лекарство от импотенции под названием MUSE, которое может мне подойти.

Не подскажете, где его взять?

A: MUSE расшифровывается как лечебная уретральная система для эрекции.

Он доступен по рецепту NHS для мужчин с импотенцией из-за физической причины, такой как травма, операция на предстательной железе, рассеянный склероз, проблемы со спинным мозгом, диабет или которые проходят диализ по поводу почечной недостаточности.

MUSE — это специальный аппликатор, содержащий гранулу гормоноподобного препарата алпростадил.

После мочеиспускания мужчина ложится и осторожно вводит стержень системы доставки MUSE в конец полового члена.

Затем он нажимает кнопку выброса, чтобы выпустить пулю.

Он работает за счет увеличения притока крови к области и вызывает эрекцию в течение 5-10 минут, которая длится 30-60 минут.Введение MUSE было оценено как «очень удобное», «удобное» или «нейтральное» для использования 88% пациентов в исследованиях.

Для получения дополнительной информации обратитесь к врачу.

Ранняя глаукома легко поддается лечению

В: Я только что узнал, что в моей семье часто встречается глаукома.Означает ли это, что я с большей вероятностью буду страдать от этого в будущем? Здесь проверочный тест?

A: Глаукома возникает, когда давление жидкости в глазу увеличивается, повреждая нервные волокна, связанные со зрением.

Это частая причина предотвратимой слепоты, и раннее выявление является одной из многих важных причин, по которым необходима регулярная проверка зрения — не реже одного раза в год.

Наибольшему риску глаукомы подвержены люди старше 40 лет, лица афро-карибского происхождения, люди, такие как вы, с семейным анамнезом этого заболевания, люди с очень близорукостью и люди с диабетом.

При посещении врача-офтальмолога скажите, что у вас есть семейная история глаукомы, чтобы убедиться, что давление в ваших глазах измерено.

При ранней диагностике состояние обычно легко лечится специальными каплями, хотя иногда требуется хирургическое вмешательство.

Анализы общей практики на ВИЧ только по запросу

Q: Недавно я был болен, и мой доктор сделал много анализов крови, которые не показали ничего плохого.

Если бы у меня был ВИЧ-положительный результат, это было бы обнаружено в анализах крови?

A: Анализы, которые вы проходили во время болезни, обычно не включают тест на ВИЧ.

Врачи проверяют наличие антител к ВИЧ только в том случае, если вы специально об этом просите, поскольку вам необходимо заранее получить специальную консультацию по поводу теста и его возможных последствий.

Если вы хотите провериться на ВИЧ, лучше всего посетить клинику мочеполовой медицины в вашей местной больнице — это строго конфиденциальная услуга, и ваш врач не будет уведомлен о вашем посещении, если вы не дадите на это разрешение.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.